Дувин подскочил к Эдирне, выхватил у него канделябр, бросил на землю и сказал:
– Ты предал нашу дружбу, – развернувшись спиной к брату, Дувин уходил.
Эдирне, тяжело дыша гневом, сплёвывая пену, поднял канделябр и занёс руку над головой брата. А Проклятье Чадры уже снова пробудилось, без него здесь, конечно, не могли обойтись, оно витало над головами братьев.
В это время спускался Дувержал, и, увидев такую картину, он закричал так, что голос его был слышен, наверное, даже в далёком Валеране:
– Ты что делаешь?
Испуганный Эдирне уронил канделябр. И тогда Дувержал рассказал свой сон.
– Твой же подхалим Чейтаб убьёт тебя, а потом земля задохнётся от смрада, исходящего от разлагающихся трупов всего человечества, – заканчивал Дувержал.
– Ты всё врёшь, нарочно придумал, – возражал Эдирне, – я его создал, без меня он сгнил бы в тюрьме.
– Без тебя, сын, ничего бы этого не случилось.
– Чего этого?
– Ты слеп или глуп, по-твоему, всё в порядке? Сын пришёл казнить отца и всю семью из-за того, что ему стыдно за их существование. Ему – самому… а кому хоть, кто ты – простой самозванец, возгордившийся своими жёлтыми, не как у всех, глазами, да?
Чейтабу надоел этот трёп, и он сказал:
– Хватит, заткнись старик, – и он протянул свою руку к Дувержалу.
– Отойди, Чейтаб. Здесь я, и только я повелеваю, – воскликнул Эдирне, – ты – раб обыкновенный. Когда позову, тогда возникнешь.
– Не ори. Ты повелеваешь? Ты бы этого хотел. Но ведь на самом деле ты – никто, – внезапно перебил его не выдержавший Чейтаб.
– Как ты смел? Люди взять его, – закомандовал Эдирне.
– Не угадал, они со мной. Не так ли? – обращался Чейтаб к здоровенным мордам, осадившим двор дома Дувержала.
– Да, Чейтаб, – прогудели пришедшие с Эдирне и Чейтабом.
Но, не слушая этой перебранки, говорил Дувержал:
– Сын, твоя гордыня застилает твой взор. Дувин, – обращался он уже к другому сыну, – ты же видишь, что твой брат не в себе, с ним случилась беда.
– Да, вижу, уже давно, ещё тогда заметил, когда его глаза поменяли цвет, – отвечал Дувин, на время отошедший в тень.
Вдруг молчаливый Поранко сказал: