Он уходил в свою мастерскую. Поначалу Натан пытался передать ему способность к исцелению, но, как не пытался Данкан, у него не выходило. Ведь этим даром был наделён только Натан. Тогда Данкан решил попробовать себя в искусстве, стал выдалбливать скульптуры из камня. И сейчас он направлялся доделать какой-то фрагмент. Он работал вечерами и ночами, так как в это время к нему приходило вдохновение.
Данкан ушёл, Натан, закрывая за парнем дверь, обратился к провожающей сына Лантане:
– Вы не беспокойтесь, Лантана, всё будет хорошо.
– А как вы думаете, Натан, этот человек ещё вернётся, как обещал? – спросила Лантана.
– Да, нет, он уже, наверно, завалился где-нибудь и храпит, – ободряюще отвечал Натан, сопровождая это смешной гримасой, на что Лантана улыбнулась.
Их разговор снова перешёл на лесного Дедушку, как в дверь постучали.
– Эй, это я, громила-Сеоп Жилганский, от башмачника, – снова вламывался нетрезвый мужик.
Натан подумал и открыл. Здоровяк вошёл без приглашения, Натан начал его выпроваживать:
– Вы извинились и уже уходите, – с утвердительной интонацией произнёс Натан.
– Не, ну, я вижу, ты чего-то мрачный. Не веришь мне?
– С чего вы это взяли? Вам же пора.
– Всё иду, иду…
В это время из комнаты выходила Лантана, чтобы убедиться в том, что незваный гость ушёл. И мужик, уже будучи в дверях, увидел её.
– Это что за цветок с таким заморышем? – обнаглел, дальше некуда, пьяноватый верзила.
– Я не вижу с вами цветов, – не теряя достоинства, сострил Натан.
Теперь, когда Лантана здесь, он не станет церемониться, он должен защитить её.
– Не понял, вроде бы я получается заморыш? – мысль исказила физиономию вломившегося.
– Заметьте, вы это сами сказали.
– Что ты за умник такой? Ты сидишь здесь, бабу я забираю, завтра, может, приведу, понял, – распорядился мужик из Жилгана.
– Что ты подразумеваешь под бабой? Если свою голову, то, спасибо, завтра и впредь она здесь будет не кстати. Так что давай, ноги в руки и исчезни, – оставив приличия для других, говорил Натан.
– Так всё – ты труп. Баба собирайся, – обратился он к Лантане.