– Но я помню, ты проклял меня, отец, тогда, в день начала. Ты сказал, чтобы я взял, забрал себе свои проклятья, – волновался Свола.
– Сынок, говорю ещё раз – не беспокойся. Всевышний благосклонен к нам, вот и голубь, посланный мной, не вернулся – близко земля. Не сегодня-завтра мы снова пройдёмся по матушке-земле, травку поприминаем, – замечтавшись, говорил Свалх.
«Ага, как же, голубь не вернулся, потому что устал лететь и утонул, наивный отец», – думал уже Свола.
Когда ковчег причалил к берегу, и все из него выходили, то последним вышел Свола, и его парализовало. Он упал, как подкошенный. Свалх кинулся к нему, но тот ничего не мог сказать, не мог пошевелиться. Он только уставился на отца, словно, говоря: «Вот оно – проклятье».
Проклятье Свалха действительно отозвалось на его сыне, ибо не каждый мог читать заклинания, а лишь избранные. На утро Свола умер, не оставив потомства. Свалх долго плакал, не отходя от могилы сына. Больше Проклятье Свалха не распространилось ни на кого, так как поразило проклинавшего. В отличие от другого проклятья, пущенного намного раньше и при других обстоятельствах. Оно не было отправлено назад к проклявшему, к Чадре.
На этом заканчивается история о Свалхе. Но загадка не решена. Ковчег, сделанный далеко не мастером, даже не отвечал нормам герметичности, однако, вода не тронула его обитателей. Одно ясно, что кто-то оберегал их в том опасном морском путешествии.
Странно, но точно такое случилось одновременно во многих местах по всему миру: под действием дождя реки, преодолевая плотины, уничтожали целые поселения. И там уже никто не ведал пощады. Всемирным Потопом называли то, что случилось, потомки.
«Сильный столкнулся с сильным, и оба вместе пали»
Двадцать пять лет кануло. Не было уже на свете ни Свалха, ни Помирты. Сверек и Свегор возглавляли род. У них уже было много детей, и даже бегали маленькие внучата.
– Ты помнишь то плавание, – говорил Свегор брату.
– Да, это удивительно, как мы выжили, – отвечал Сверек.
– Вода любит нас.
– А давай построим, – начал Сверек.
– Храм, да, в честь величия Водной Стихии, – перекрикивал его Свегор.