Глава 16
Атропа рисовала в похлёбке кружки. Есть совершенно не хотелось.
– Я же говорил! – возмутился Рудольф. – Нельзя срамить трупы. Это оскорбляет богов!
– Дай-ка договорить, отец, – запротестовал Маркус. – Ты опять судишь, не дослушав человека.
– Я хочу сказать, что существо когда-то было человеком, – высказалась Брассика.
– Разве так можно поступать с трупами?
– В академии магии такие действия определяются как занятия некромантией. Но я считаю, что это не магия в привычном понимании.
– Всю некромантию нужно сжечь, – Рудольф, явно возбужденный от новости, что творит дьявол с людьми, гулко треснул по столу. – И некромантов вместе с ней. Чтобы неповадно было. Вот такие люди и разрушают порядок в мире. – Рудольф, заметив, что остальные не поддерживают его норов, немного остудил свой пыл. – Ох, что же мы натворили? Нельзя было отдавать руну в лапы монстру!
– Рудольф, некроманты призывают демонов и нежить из других миров, например из Абсолюта. А эти существа были в нашем мире с самого рождения, – Брассика терпеливо разжевывала предположение, несмотря на то, что её грубо перебивал священник. – Это люди, родившиеся в королевстве и жившие в нем.
– Не хочешь же ты сказать…
– Как раз хочу, да только перебивают! Наверное, это данарцы, оказавшиеся в западне в руинах Выша. Либо люди с округи. В деревнях ведь крестьян нет совсем. Когда мы в последний раз видели человека?
В доме наступила тягостная тишина. Быть изуродованным чудовищем без воли, такое не пожелаешь и заклятому врагу.
Атропа знала: её народ переселился к подножью горы Штогово, когда потерял королевство от рук людей-захватчиков. «От моего народа почти ничего не осталось. Мы, скупая горстка выживших, последние из остроухих. Судьба так неблагосклонна к самым ревностным хранителям первозданности мира, – в её голове метались мысли, она волновалась и совсем перестала вникать в разговор. От перенапряжения Атропа даже привстала со скамьи, чем привлекла внимание остальных. – Кого я должна в итоге спасать? Свою бы душу уберечь, да детей своих. А остальных? А их? Кому мне прислуживать, себе или им? Я свободное существо, клятв больше не имею: всё прочее от дружбы и моей доброй воли. Но они же люди, не мой народ, сколь бы не пытались нас свести к общему согласию, наша воля всегда отделена от них, наша культура отличается от их культуры. Как поступить?»
Заболела голова.
– Братцы и сестры, так что мы будем делать с чудовищами? – спросила она у своих компаньонов.
– Не знаю. Правильнее всего уничтожать зло, чтобы оно не распространялось. Обратно вернуть их к разуму вряд ли возможно. Директор Ларс помог бы нам. Наверное, он и мои учителя – единственные, кто разбирается в происходящем.
– И поэтому отправили нас в самое пекло? – спросил Маркус. – Они видят во мне наживку? Не жестоко ли со стороны ученых мужей?
– Наверное, мы то единственное, что заставило Дрекаваца допустить ошибку, – ответила Брассика.
– А этот черт ошибся? Да он вроде как на каждом шагу побеждает!
– Не совсем. Мы спутали все карты. Он пошел на опережение, раскрыв свой план.
– Я не вижу никакого плана, Брассика, – возмутился рыцарь. – Мне кажется, ты додумываешь!
– О, а ты у нас теперь стратег, да? Рыжик?
Маркус в злобе дернул себя за усы.
– Короче говоря, наше дело как бы того, труба. Не найти бы нам убежище за пределами королевства? – Атропа вновь присела на скамейку.
– Бросить людей? – усмехнулся Маркус.
– Бросить королевство? – разозлился Рудольф.
– Нет, Атропа, это не выход, – сказала Брассика. – Верховный лорд хотел уничтожить мир, а не одно только наше королевство. Наверное, в планах Дрекаваца что-нибудь похожее, только более изощренное. Предлагаю разобраться во всём в Данаре. Пошлем Ларсу весточку, договоримся о новых действиях. И тебе будет полезно повидаться с ним, ведь так?
Атропа лишь пожала плечами. Видя, как все не согласны с её предложением, она решила просто отступить.
– Вы как хотите, а я спать, – сказала Атропа остальным. – И вам советую. Иначе рано утром будете канючить, как вы не выспались.
Женщина ушла спать на полатях, укрывшись собственным плащом. Несколько минут Маркус и Рудольф что-то обсуждали, но потом легли на широкие лавки, подложив под голову гусиные подушки. Бабьего кута в избе не было. Брассику, как всё ещё слабую, пустили уснуть на чужой кровати.
Стало тихо и темно. Догорала последняя свеча на столе.
Ещё не наступил рассвет, как Атропа пробудилась от сна. Она сильно испугалась: печь, на которой ей пришлось спать, едва ощутимо дрожала.
Острые уши, освободившиеся от завесы длинных прядей, напряглись в поиске источника. Поняв, что шум приближается к дому, Атропа шепотом произнесла:
– Вы слышите?
Первым отреагировал Маркус.
– Да, теперь чувствую. Буди остальных.
Атропа аккуратно спустилась с печи. Половицы предательски скрипели. Брассика, почувствовав руку на плече, захотела вскрикнуть, поэтому пришлось крепко удержать её от этого.
– Т-ш-ш-ш… – успокаивала Атропа.
Рудольф достал булаву. Маркус медленно подкрался к ставням.
– Что-нибудь видишь? – спросил его Рудольф.
– Нет, на дворе черным-черно.
Легкий удар в частокол. Заскрипели колья и бревна, забор словно потянули вниз.
– Оно идет к нам, – сказал Маркус.
– Что делать? – Атропа в темноте не могла разыскать свой топор. – Может, сбежим, пока оно не добралось до нас?
Частокол затрещал, завыл от натуги. Что-то проникло во внутренний двор. Тень с несколькими светлячками передвигалась по нему.
– Это оно, то самое существо!
– Мы же убили его. Неужели оно возродилось?
– А вдруг это новое?
– Замолчите все.
Тень остановилась напротив дома. Светлячки, казалось, смотрели прямо в упор на Атропу.
– Медленно отходим в угол… – приказала она остальным.
Атропа вжалась в углу избы, к ней под левый бок юркнула Брассика, а под правый – Рудольф. Под крепкими ногами Маркуса половицы пели предательским скрипом.
В стену пришелся удар. Бухнуло несильно, но звук перепугал всех.
– Может, ломанемся через дверь? – Атропа всё ещё надеялась сбежать куда-нибудь в лес или в поля, лишь бы не находиться в ловушке из четырех углов.
– Лучше затаиться, – ответил Маркус.
Ещё один удар, на этот раз жестче. Потолок слегка посыпался. Существо подобралось к ставням, придавило на них; ставни так скрипели, что ещё чуть-чуть, и окно будет выбито, а страшная лапа схватит их и отнимет жизнь, превратит в такое же бездумное чудовище.
Наигравшись со ставнями, существо попыталось проникнуть через дверь. Засов шевелился, но поддаваться натиску не собирался. С минуту дверь шевелилась и затем успокоилась.
«Всё-таки люди умеют строить жилище, – подумала Атропа. – Научены бесконечными войнами. У них что ни хлипкая хибара, то крепость!»
– Оно ушло? – шепотом осведомился Рудольф.
– Тише ты! – зашипел Маркус.
Существо со всей силой вдарило в дверь. Затем ещё раз, а потом ещё и ещё; руку Атропы свело от того, как крепко она вцепилась в свой топор. Дом построен из мертвого дерева, срубленного и обработанного, остроухие от бревен никакой силы не получали; мертвое остроухим чуждо, болезненно и неприятно, и только живое дерево могло передать им способности, недоступные простому человеку. Значит, искать помощи особо неоткуда.
«Молю всех добрых богов – окликнитесь и спасите!», взывала к высшим силам Атропа.
Дверь держалась, как и ставни, крепко. Все прижимались к стенке. С потолка снова посыпалась пыль; нос Брассики втянул её и вызвал раздражение. В ужасе она пыталась остановить чих, и для этого она не нашла ничего умнее, чем зарыться в груди Атропы. Прозвучал громкий звук неприличия.
– Нам конец, – тихо простонал Рудольф.
Существо попыталось просунуть внутрь некое подобие меча, только с острыми зазубринами. Оно пробовало то сломать крепление двери, то спилить засов; ни то, ни другое у него не получалось, интерес к избе постепенно иссяк. Существо, по-видимому, сделало несколько кругов вокруг, побило по стенам, ища слабое место, а потом затихло.
Время тянулось бесконечно.
– Неужели ушло? – даже голос Маркуса звучал напуганно.
Атропа приложила ухо к срубу. «Либо оно уехало, либо притаилось», подумала она, пытаясь прислушаться сквозь громкое биение сердца.
Всю оставшуюся ночь никто не спал. В молчании все ожидали, когда в небе хотя бы чуть-чуть посветлеет. Переговаривались шепотом, по половицам не ходили и старались не создавать лишнего шума; ноги у Атропы сильно отекли, как и спина, но жаловаться было некому – у остальных те же беды.
– Попробуем удрать в сумерках? – спросил Маркус. – В тени проще спрятаться.
– А если это чудовище видит и ночью? – парировала Брассика.
Маркус цокнул языком.
– Но здесь нельзя отсиживаться. Чем быстрее мы выберемся в Данар, тем выше шансы на то, чтобы выжить.
– Он прав, – шепнул священник, – меня мурашки пробирают, до чего безбожной стала эта земля. У меня даже ноги горят!
– У тебя ноги горят от затекания, – произнесла Брассика.
– Опять голосуем? – спросил Маркус. – Выбираю побег. В сумерках шанс выше.
– Остаться, – сказала Брассика. – Днём легче уйти, чем по темноте бегать.
– Я хочу как можно быстрее добраться до Данара. Там есть наша братия, попробую договориться. Голосую за, – священник явно не желал сидеть в ловушке.
– Ты же отлучен от церкви, забыл? – попыталась переубедить Брассика.
Рудольф никак не отреагировал на замечание.
Атропа, несмотря на крепкую фигуру, лучше всех справлялась с маскировкой. Её плащ не раз выручал. Нет, она не думала, что готова бросить друзей… Но ведь больше не за что сражаться, так?
Это случалось и раньше, ещё несколько веков назад. Падение духа. Утрата цели. Зачем, ради чего и во имя чего. Валук не был ей личным врагом – люди и раньше наносили обиды остроухим, и этот тиран был ничем не лучше и не хуже для неё. Но Дрекавац вызвал в ней почти животный страх. Он отбирал чужие жизни, но не чтобы поглотить или уничтожить, а чтобы подчинить своей воле. Это худшее, что она могла представить себе – оказаться в рабстве ума.
Атропа не знала, как поступить далее. Всё время, пока она путешествовала, ей неслыханно везло; ни одна напасть всерьез не убила ни её, ни друзей, калечью никто себя не считал. Но увиденное утром поразило её.
«А что дальше? – говорила она себе. – Война с богом? С бесконечным всемогущим существом? Да разве такое возможно? Вот тебе и жизнь проклятая: ты ей здрасьте, а она тебе до свидания с белым саваном в подарок. Может, забрать шар у Ларса, да сбежать на юг вместе с детьми?»
– Атропа? – рыцарь легко притронулся к её плечу.
– Я выбираю… бежать в Данар.
Женщина встала у двери, скрипя половицами. Остальные в недоумении смотрели на неё, пока на пол не упал засов. Дверь распахнулась, и холодный воздух из двора потянуло в избу. Было тихо. Маркус, приготовив меч, двинулся вперед.
– Все за мной! – шикнул он.
Атропа, после некоторого раздумья, побежала последней.
В деревне, находившейся совсем рядом с Данаром, всё сгорело дотла. Дома, склады, кузня, дворы, скот, всё лежало порушенным, а в колодец сбросили трупы. Возле четверых отчаянно бегала обгоревшая собака, боявшаяся и гостей, и одиночества одновременно.
Паль была ещё теплой. В некоторых местах сруб от ветра краснел углём.
– Зачем всё уничтожать? – спросил Рудольф.
– Таков мир Дрекаваца, значит. Таким он видит мир под своей властью, – ответила Брассика. Она прошлась по дворам, рассматривала погорелье, искала уничтоженных механоидов. – Где-то здесь была башня мистического пути. Я точно помню.
– Так вот же она, – кивком Маркус указал на груду камней.
Атропа подошла ближе к очагу. Металлический конус, подвешенный цепями на трех столбах, опрокинули и потушили. Мистического огня нигде не было. Столбы снесли, пентаграмма пути потухла, каменную кладку с узором разнесли орудием вроде кирки.
– Вот так вечный порядок и заканчивается, – произнесла она вслух. – А ведь когда-то считалось, что далекий перенос неприкосновенен даже в войну.
– Всё меняется, – ответил ей Маркус. Он сложил руки на груди и слегка покачивался на каблуках сапогов.
– Но ведь Верховный лорд тьмы никогда так не поступал.
– Да что ты? А Выш?
– Но Выш уничтожили бандиты с гоблинами после исчезновения Верховного лорда.
Маркус помолчал некоторое время.
– Всё равно это его рук дело, – рыцарь не верил, что Дрекавац был настолько безумным, чтобы разрушать незыблемые правила мира, установленные самими богами.
– Не веришь, что он погиб от рук Чемпиона?
– Нет, не верю. Скорее всего, мы воюем против очередной реинкарнации. Эта чушь будет длиться до тех пор, пока всё королевство не начнет сражаться против зла.
– Звучит утопично, знаешь ли, касатик.
– Как есть. А ты что думаешь? Может, у остроухих есть предания? Давно мы твоих сказок не слушали, – Маркус заулыбался широко, усы с долгой щетиной чутка позолотились на солнечном свету.
– Ну, что-то и было, припоминаю.
– Правда? – удивился Маркус. – А чего молчала?
– Да нечего рассказывать. Он же был духом-прислужником у Верховного лорда, и только.
– Это как?
– В год, когда Верховный лорд вознамерился уничтожить наш мир, Дрекавац пугал горняков и занимался всякими подлостями. Остроухих, кстати, он ненавидел больше всего – мы его шпыняли как мальчишку, и никаких даров ему не давали, в отличие от людей, которые всё хотели от него откупиться.
– Но как он стал таким всемогущим?
Атропа пожала плечами.
– Не знаю. Свято место пустым не бывает. Дорвался до невиданного источника силы. Либо объединил вокруг себя всех униженных поражением Верховного лорда.
– Ущербное существо пытается отомстить всем остальным, – Маркус подозвал Рудольфа и Брассику поближе. – Что с башней?
– Похоже, её не восстановить, – призналась девушка. – Нигде рядом не оказалось существ, с которыми мы повстречались. Значит ли это, что люди сами уничтожили башню?
– А это возможно?
– Да. Потуши пламя в очаге. Этого достаточно. Но мы не умеем зажигать огонь перемещений. Это древнее знание, и оно утеряно, никто из магов королевства не знает, как возродить магию перемещений. Пользуемся тем, что есть. Точнее сказать, пользовались.
Они стояли возле каменных руин и продолжали спорить. Обгоревшая собака тихонько подкралась к ним, чтобы прилечь рядом. Высунутый язык был совсем сухим. Глаза на подпаленной морде смотрели на четверку, как бы выпытывая у этих силуэтов правду: «Вы пришли с мечом или хлебом?» Собака всё приглядывала за силуэтами, пока тяжесть боли совсем её не придавила. Песья морда прилегла на лапы, чтобы больше никогда не подняться.
В зале данарского замка собралось множество людей. Остатки знати, что не оказалась в провальном походе Валука на Выш. Знать пестрела и гудела. Известия приходили одна страшнее другой: убитые селяне, похищения, сожженные деревни. В Данар стекались люди с окрестностей, принося не только оружие и продовольствие, но и свои беды с отчаянной просьбой защитить их.
Валук исчез, а вместе с ним и всё доброе войско Данара целиком. Княжество разоряется с севера, и от других земель королевства ждать поддержки не приходится. Валук чувствовал себя дерзким и надменным героем, достойным занять трон без права наследства; это вызвало жесткое несогласие в Эйне и магическом сообществе. От магического сообщества в Данаре не осталось практически ничего, в Выше магов нет уже несколько лет, осталось победить только академию в Эйне…
Удачное нападение, подумала Атропа. Если Эйна бы пала, то Валук взошел на трон королем. Она стояла в окружении стражников. Вместе с остальными её отвели к Чаславу.
– Я почему-то чувствовал, что вы живы, – сказал данарский рыцарь, надевая доспех. На нём было новое платье, дорогое и соответствующее статусу богатого феодала. Она заметил, как смутились гостьи. – О, а вы не знаете. Совет Данара решил избрать нового шолена.
Витраж сиял цветными стеклами. Изображения богов и героев были величественны, если не помпезны. Для Атропы всё увиденное звучало пустяком, ценнее всего ей была жизнь, а не собрание драгоценных камней и металлов.
– И меня решили представить к титулу. – продолжил Часлав. – Я согласился. В городе сейчас очень неспокойно. Так зачем вы сюда пришли?
– Часлав, у нас плохие вести, – начала говорить Брассика.
– Да перестаньте вы их стеречь, наконец! Отправляйтесь в сторожку.
Воины с алебардами молча отправились на улицу.
– Валук погиб.
Часлав резко повернулся.
– Что? Откуда вам известно?
– Мы его убили, – заявила Атропа.
Данарский рыцарь застыл в изумлении.
– И вы пришли сюда, чтобы что? Покаяться? Или потерять голову?
– Часлав, послушай меня, – примирительно заговорила Брассика. – В том, что случилось, нашей вины нет. Мы многое увидели и должны передать великим мужам всего королевства. Грядет большая беда!
– Почему я должен вам верить? Всякий раз, когда вы мне попадались, то оказывались в какой-то сомнительной истории. Вдруг вы бандиты. Или наемные убийцы, – с этими словами он, демонстрируя явную неуверенность, отодвинулся подальше. Атропа увидела, как его палец коснулся ножен. – У вас должны быть доказательства, что с Валуком следовало поступить именно так, а не иначе. Не забывайте, что в Данаре среди простонародья у него репутация доброго защитника и дарителя благ. Могут в один миг потребовать ваших голов на пике.
– Мне нужно отправить голубя в Эйну. Ты знаешь, жив ли директор Ларс после нападения?
– Ты про магов? Слышали только, что замок сгорел.
– Ларс знает, что делать. Он нас отправил в подземелья Выша, чтобы узнать намерения Дрекаваца.
– Кто такой Дрекавац? – спросил Часлав. – Знаете, что? Ждите здесь. Если голосование пойдет хорошо, я буду избран шоленом. Тогда приглашу вас на совет.
– И даже женщин? – усмехнулась Атропа.
– И даже женщин, – подтвердил Часлав. – Ибо если случится, что вы их не убедите в правоте, вас всех ждет смерть.