Глава 14. Часть II
В самом низу цитадели находилась стража из еретиков Тёмной церкви. Они поначалу не придали особого значения приближающимся – шедшие впереди вели себя спокойно, будто свои.
– Да прибудет с вами Дрекавац! – привествовал один из них.
В ответ им прилетели капли яда. Обоих настиг мгновенный паралич. Всё остальное довершили Маркус и Рудольф.
– И эти братцы тут, – удивилась Атропа.
– Никакие они нам не братцы, – воспротивилась Брассика. Её крылья, аккуратно сложенные, слегка покачивались в такт её дыханию. Жезл змеи всё больше наполнялся отравляющим зелёным светом. – Мы даже не знаем, как обстоят дела у моих друзей в Эйне. Может, эти нелюди уже всех перебили? Таких можно не жалеть.
«От воинственности до бесчеловечности – один шаг, не больше», подумал Рудольф.
– Сейчас не время для печали, – отрезал Маркус. – Папаша, как ты? Опять притих. Уж не он самый на тебя давит?
Рудольф сказал, что с ним всё в порядке, но лицо выдало в нём плохо спрятанный страх. Его старческие руки тряслись.
Священник знал о магическом морфинге: долгое познание закрытых (или все-таки запрещенных?) искусств приводит к изменению не только состояния головы, но и тела. Человеческое существо подверженно тлетворным влияниям извне. Церковь всегда требовала соответствующего отношения к магическим новшествам – такие вещи считались безбожными и нарушающими заветы добрых богов. Священники никогда не пускали в божий дом представителей магической гильдии, у которых явственно обнаруживалась чужеродная инаковость от остальных прихожан.
У мага мог вырасти рог, например. Или крылья, как это случилось у Брассики. Или шипы на руках. У кого-то из спины росли диковинные ветви, а кому-то вместо ног доставался левитатор…
Некоторые пытались смягчить догматику. Искали в морфинге знак божьей милости или избранности. Но иерархи остались непреклонными – человеческое создание незыблемое от возникновения, заключенное раз и навсегда в один и тот же органический обряд, так велели боги – жители Абсолюта.
Рудольфа страсть обрела крылья. Как отвратительно. Юное тело, полное очарования, разошлось в змеиной природной дерзости. Да, это именно дерзость. Дерзновение богам. Сердце священника стучало быстро: «Что же, кому теперь служить, кого любить и ненавидеть? Кто добр к людям, а кто зол? Я запутался, я страшно запутался, я не понимаю, древние законы попраны, а новых просто нет!»
– Рудольф, нам пора идти, – Маркус пригласил внутрь.
«Иду, иду я, – кивком ответил ему Рудольф, а сам задумался. – Но в правильном ли направлении? Не запретна ли моя любовь к этой деве? Не запретна ли она сама? Она – чудовище? Или я чудовище, посягнув на верность демону? Господи, почему же ты не бросишь теплый луч на мое уродство?»
Внутренне цитадель выглядела гораздо лучше, чем снаружи. Под лунным светом внешний ансамбль магической башни был испещрен глубокими трещинами, развалами кладки и побитыми оконцами; изнутри всё выглядело более чем целым, но только наклоненным вбок. Крен был небольшой, но в некоторых местах приходилось опираться об что-нибудь.
Своды казались крепкими, в коридорах тлели факелы, изредка сверкали ночные кристаллы, прямо как в академии магии. Множество лестниц вели на самый верх. Каждый этаж наполнен древнейшими свитками в каменных ячейках, но ничего кроме пергамена на глаза не попадалось.
Если замок магов Эйны поражал своей статностью и гордостью, то провалившаяся башня в Выше как будто бы скромно напоминала о необходимости умерить пыл, когда в твоих руках сосредоточена всесокрушающая мощь.
Четверо старались быть осторожными: скрытность поможет не привлечь грозного врага. Рудольф заметил, что всюду лежали брошенными кирки и лопаты, тачки и лампы-налобники из свиных свечей. Видимо, копали с нескольких сторон, чтобы добраться до депозитария.
Стражу расставили по-глупому: она была рассредоточено редко, как правило по одному на коридор; все до единого еретики. Действовать приходилось жестко: Брассика парализовала ядом еретика, а Маркус убивал быстрым ударом. Атропа следила ушами, ощущая близкое присутствие живого, и выдавала направление.
Двигаясь малым шагом вверх, четверо пробовали найти хоть какой-нибудь знак или подсказку. Поиски казались безнадежными, но никто не говорил об этом прямо; Рудольф старался поддерживать тихим напутствующим словом, в которое сам не верил, но ему изредка мерещилось, что это не он говорит, а кто-то другой, кто-то вторгающийся в чертоги его разума. Дрекавац ли это? Или наконец-то услышали добрые боги его мольбу о помощи?
– Посмотри ещё раз на листок, – Атропа указала Брассике на сверток, который передал ей директор Ларс.
– Ну что ты хочешь там увидеть?
– Не я, а ты. Тебе виднее, что в ваших потемках творилось!
– Тише вы, – пригрозил Маркус.
Он пытался выяснить, кто наверху.
– Друг мой, мне мерещится? – спросил Маркус у Рудольф. – Скажи мне, что у меня помутнение рассудка.
Священник взглянул на верхний балкон. У окончания винтовой лестницы стояли гоблинши-амазонки.
– Неужели они заодно? – прошептал в страхе Рудольф.
– Не знаю. Похоже, что так.
– Как люди могут соединяться в союзе с отродьем, с настоящим злом? Разве еретики не могли заметить, как наверху сидят гоблины?
– Могут. Могут, и ещё как, дражайший вы наш отец, – рыцарь многозначительно взглянул на священника. Рудольф испытал стыд, прочитав во взгляде порицание собственных поступков.
К ним подкралась Брассика.
– Мне кажется, что этот рисунок – схема башни сверху, а не какой-нибудь рунический артефакт.
– Матушка-природа, помоги нам, – затрепетала Атропа сзади.
– Брас, где хранили самое ценное маги Выша? – спросил Маркус.
– Ну а мне откуда знать? Только их собственная коллегия имела право посещать Великий депозитарий.
– А ты подумай, где бы могли хранить здесь. Потому что я вижу пока стеллажи с трухлявыми свитками, а чтобы камни драгоценные – ни одного.
– Я назову очевидные вещи, но либо внизу, в подвале, либо на самом верху, – предположила Брассика.
– Значит, ползем на самый верх? – Маркус обернулся, чтобы увидеть согласие остальных.
Рудольф заметил, как кивнула Атропа и Брассика. Мечник сделал приглашающий жест девушке: «Пора колдовать».
Брассика поднялась выше. Она приготовилась пустить каплю парализующего яда, но жезл предательски сверкнул змеиным глазом, и гоблинши-амазонки тут же двинулись к ней навстречу.
Тогда Брассика решила атаковать открыто. Две шипящие капли полетели навстречу существам. Попав в одну из гоблинш, субстанция стекла с туловища.
– Как с гуся вода! – воскликнула Атропа. – Мальчики, а не пора ли помочь принцессе, – трактирщица крепкими ручками толкнула вперед Маркуса с Рудольфом.
Заметив приближающуюся подмогу, гоблинши призвали на помощь демона из Абсолюта. Огненное создание из пепла, металла и серного дыма немедля отправилось к Маркусу. Палица треснулась об янтарный меч, высеклась искра, начался бой.
Брассика яростно метала костяные копья, но амазонки уверенно пресекали любые попытки поразить их крепкие, полные мышц тела. Рудольф пытался разбить призванного демона, но тот лишь отбивался от его выпадов; наконец, когда серебряная булава пробила нагрудник у демона, призванное существо в гневе пнуло копытом священника. Рудольфа бросило на пол.
Он заметил, как юрко взбиралась по ступеням Атропа с двумя топорами наперевес. Трактирщица ввязалась в бой с амазонками, колотя их одновременно и не давая ни секунды покоя. Брассика сконцентрировала свои чувства и пустила один большой череп в гоблиншу. Опыт и сноровка сделали свое – череп влетел в пространство между шлемом и нагрудным доспехом, взорвался и поджег гоблиншу.
Она захотела поднять вой, но тут же Атропа зарубила её двумя топорами. Вторую гоблиншу трактирщица ослабила подсечкой – грузное тело соскользнуло и полетело вниз.
– Изыйди! – скомандовала Брассика демону. Существо продолжило атаковать Маркуса.
Тогда Брассика повторила вновь. Демон попытался в последний раз поразить горящей палицей мечника, прежде чем насовсем растворился в Абсолюте.
– Все живы? – спросила задыхающаяся Атропа.
Рудольф поднялся самостоятельно и помог Маркусу. Вместе подойдя к черной каменной двери, они толкнули её вовнутрь.
Дверь неохотно поддалась. Четверо прошли в малое пространство, освещенное тонкими свечами. Стены задрапированы тканью, по обе стороны имелась винтовая лестница, а по центру находился сокрытый плотными шторами проход.
Маркус ткнул пальцем в левую лестницу.
Оказавшаяся комната была обставлена камнями, амулетами и свитками. Они лежали фасованными в ячеистых шкафах в полтора роста Маркуса. Брассика разглядывала предметы, и от удивления её крылья раскрылись.
Не каждому дано рыскать в хранилище самых могущественных магов королевства.
Снизу послышались голоса.
– Мы кого-то ждем? Что за шорохи? А, неважно. Призови его ещё раз.
– Мой господин, я пытаюсь. Он не приходит.
– Так пробуй ещё раз.
– Слушаюсь, господин.
Рудольф заметил, как Брассика прекратила искать нужный камень. Её лицо исказило сомнением. Ноги повели её к стене, сквозь которую слышались голоса. Двое оживленно спорили: один всё требовал призыва, а второй жалостливо просил подождать, чтобы «само пришло».
Её рука мягко прикоснулась к булыжнику. Вся стена целиком растаяла, и перед глазами показалось сборище самых разных лиц, не меньше пятидесяти точно. Четверка замерла в ужасе.
– Брассика! – гневно прошипел Маркус, пытаясь спрятаться под перилами.
Несмотря на то, что стена превратилась в прозрачное полотно, никто на них не обратил внимание. Видимо, очередной фокус с магией. Две фигуры, стоявшие возле центрального мозаичного рисунка, выложенного кругом и обозначенного древним рисунком ока, сильно выделялись на фоне остальных.
Рудольф видел не только воинов Данара, но и прислужников Тёмной церкви, а где-то померещились… нет, не померещились! Гоблины стояли в углу, громко сопели и озирались на присутствующих людей.
– Это же Валук, – прошептала Брассика. – А рядом с ним Албин, наш учитель.
– Так они в сговоре? – спросил Маркус.
– Не нужно ли нам вернуться к поиску? Пусть эти чудики договариваются о своем, наше дело малое, – Атропа пыталась потянуть Брассику к плечо, но та даже не шелохнулась.
Она предложила подслушать разговор.
– Призови его ещё раз, – требовательно заявил Валук. Он стоял в наполированной блестящей броне с синим рисунком медведя на груди, плащ был холодно-синим, мрачно обрамлявшим фигуру наместника Данара. Поверх головы – диадема.
– Но я пытаюсь, пытаюсь! Богов не так легко пригласить на беседу.
– Мой господин… – оробевший пожилой рыцарь преклонил колено перед Валуком. – Я верно служу вам двадцать лет. Поистине верность моя доказана временем. Но я не могу понять: что мы делаем в одном зале с нашими врагами?
В зале зашевелились. Кто-то робко крикнул слова одобрения. Еретики из Тёмной церкви сжались в угол. Рыцарь, обратившийся к Валуку, продолжил речь – уже с опущенной головой:
– Для чего устроен наш поход, как не ради освобождения Выша? А мы тут якшаемся с врагами. Да не с кем-нибудь, а с гоблинами и еретиками. Вы ведь сами говорили…
Лицо Валука, прежде ничем не примечательное, покрылось краской гнева.
– Рыцарский обет призывает вас к послушанию. Я ваш будущий король!
Маркус и Рудольф переглянулись. Рыцарь выглядел озабоченным.
– Я – король земель Данара и Выша. Сегодня мы захватим этот великий город, который принадлежит нам по праву освободителей и защитников, а завтра станет нашей непреклонная Эйна. Ради наших притязаний следует поступиться правдой или нравственной чистотой. На кону наше существование. Это ясно?
Рыцарь встал в крайнем смущении: «Да, мой господин».
– Слушайтесь меня во всем. Тогда в конце пути вас ждёт награда. Несогласных с моей волей ждёт только одно – смерть!
Зашевелился Албин. Он был в том же одеянии, что и в гильдии магов, только весь испачкавшийся. Вид сверху создавал впечатление живой мистерии, в которой для довершения не хватает дьявола. Но, судя по дребезжащему состоянию Албина, ждать осталось недолго.
– Вы это чувствуете? – обеспокоено спросила Брассика.
– Пахнет предательством, – заявил Маркус.
– Да я не об этом. Что с чувствами? Меня всю коробит. Такое было возле дворца королевы-гоблинши.
– И правда, что-то происходит, – заметила Атропа.
Центр зала завьюжил пылью. Люди сторонились, а гоблины забились в поклоне. Албин сдвигал Валука подальше, но тот и сам был не прочь отойти в безопасное место. Вьюга сменилась внутренним поглощением – даже свет засасывало внутрь образовавшегося тёмного шара. Всё закончилось внезапной черной вспышкой. На время ослепленные, люди по возвращении зрения обнаружили, как посередине зала вертелась кипучая левитирующая субстанция.
– Дрекавац, дух возмездия и наш покровитель! – воскликнул Албин и поклонился.
«Я чувствую тебя, Рудольф, ты где-то рядом?», прозвучало в голове священника. Он не ответил, но давление нарастало так, что присутствие Его голоса становилось великанским и всепоглощающим.
– Рабы, достойные презрения! Как долго вы ещё будете искать? – спросило громогласное облако.
– Нашли, мы нашли его! Он прямо тут, над вами, – счастливый Албин указательным пальцем затыкал в потолок.
Только сейчас четверка обнаружила, что знак на свертке бумаге означал мозаичный рисунок потолка башни. Пять стихий – огонь, вода, земля, воздух и свет – сплетались в диковинном узоре. Облако обволокло весь потолок, с него посыпались камни и мозаика.
– Ищите! – прокричал Валук.
Рыцари, писцы, гоблины и еретики в черных мантиях – все ринулись ковыряться в полу, пытаясь добыть тот самый артефакт. После минутного рысканья, богатого на ругань, толчки и тычки, один из гоблинов поднял над собой заветный камень. Он подобострастно подошел к Валуку, не смея поднять глаз; наместник взялся за артефакт, но цепкие пальчики гоблина неохотно отпустили. Это вызвало отвращение у Валука – из пояса вытащенный нож вонзился в тело гоблина.
Камень в перчатке наместника искрил и горел изнутри синим пламенем.
– Вот он, Дрекавац, этот камень. Верховный дух возмездия, я готов отдать тебе то, что ты так долго искал. Моя клятва перед тобой исполнена. Отблагодари своего раба такой властью, про которую ты рассказывал в своих речах.
– Ни в коем случае нельзя ему отдавать артефакт! – шепнула Брассика.
– И что прикажешь делать? – спросивший Маркус выглядел удрученным. – Их тут орда. Спустимся вниз – живыми не выберемся. Нас опередили, силы слишком неравны.
– Думай, рыжик, ты же у нас стратег.
– А ты у нас колдунья. Сотворишь фокус? Вон, уже крылья отрастила. Давай, сделай что-нибудь ещё, устрой суматоху в зале, тогда и мы попробуем схватить Валука.
– Куда мы побежим?
– Возьмем в плен их наместника, либо на месте придумаем. Сможешь сделать смерч костей, как раньше?
– Есть идея получше, но я на время ослабну донельзя, – Брассика потянулась за книгой, нашла нужную страницу и зшепотом прочитала; склянки с особым белым зельем из подсумка осушались крайне быстро.
– Приготовьтесь защищать меня. Некоторое время я буду беззащитна. А потом – берегитесь.
Брассика вошла в зал, чем вызвала явный переполох среди присутствующих. Гоблины, до того бившие поклон, растерялись и переглядывались друг на друга. Еретики попробовали атаковать, но их отогнали Маркус с Атропой. Рудольф подавлял самых ретивых, что пробрались сквозь условный круг. Брассика принялась читать заклинание.
– Кто эти люди? – спросил Валук, берясь за жезл королевы гоблинов. – Стража, убить их! Убить всех чужаков.
Албин спрятался за Валуком.
Голос девушки звучал всё более гулко и мощно, застучали стены и зашелестили ковры. Её ноги внезапно изъелись и пропали, а на их месте выросли четыре костистых конечности, как у краба. Рудольф, заметив такую перемену, крепче взялся за молот, но всё же не бросил защищать.
Руки Брассики превратились в клешни, а голова покрылась хитиновым шлемом. Все её тело позеленело и облеклось в защиту шипов и когтей. Она подмигнула священнику лицом, ещё сохранявшим прежний человеческий облик: «Держись!».
Брассика-краб двинулась навстречу Валуку; сделав странный натужный жест, она выбросила из пор алую пыль, мириадами осевшую в зале. Вдыхающие отравленный воздух потеряли контроль разума.
Первыми перешли на сторону Брассики гоблины. Их покрыла неистовая ярость. Маленькие серо-салатовые существа нападали на всех прочих, в том числе и на самих себя. Следом за ними впали в бешенство еретики. Рыцари Данара растерялись и утратили контроль над ситуацией.
– Щитами сплотиться вокруг протектора! Держать кольцо! – приказал седой старшина латникам. – Не подпускать чудовище к господину.
Суматоха усиливалась. Ходульными ногами и клешнями Брассика пробивала себе путь, а следом за ней шли Маркус, Рудольф и Атропа. Стрелы, пики и мечи не могли пробить корпус Брассики, хотя ей всё сложнее было отбиваться. Подобравшись как можно ближе к Валуку, она попробовала клешней взять его в плен; Албин, заметив скорую победу девушки, произнес необычное заклинание, и артефакт в руках Валука произвел свою копию. Они мастерски поменялись оригиналом и фальшивкой.
Дрекавац растворился во тьме образовавшегося шара, а вместе с ним в портал вбежал декан Брассики. В ярости девушка щелкнула клешней, на этот раз весьма удачно. Конечность с жезлом упала на пол. Покалеченный Валук побежал в тайный ход.
– Следуйте за ним, я тут разберусь.
– А как же ты? Я останусь с тобой, – сказал Рудольф.
– Нет, догоните Валука.
– Можно мне остаться? – спросил Маркус.
Брассика не ответила и вернулась в бой, махая клешнями и пробивая стальные доспехи крабовой конечностью. Рудольф и Атропа помчались за раненным наместником. Через тайный ход открылся прорытый по-грубому тоннель, укрепленный деревянной крепью. Впереди бежал Рудольф, позади него подначивала трактирщица.
– Ну давай, кулебяка, сейчас упустим же!
– Я задыхаюсь, – признался священник.
– Ещё не время помирать, толстячок.
Показался сияющий светом выход, а с ним и силуэт Валука. Он пытался перекрыть валуном проход. Рудольф ударил ему в грудь своим молотом.
Испачканный и окровавленный, Валук прижал оставшейся рукой артефакт к сердцу. Священник увидел, как наступившее утро раскрыло небо в светло-розовом цвете: победа как никогда близка!
– Я законный правитель Данара… меня нельзя убивать, понимаете? Кто вы такие, чтобы меня судить? – закашлявшись, однорукий Валук поперхнулся от боли. Никакого оружия при нем не было, плащ покрылся коричневой грязью, и лишь блестящий нагрудный доспех, украшенный сапфировыми камнями, остался напоминанием о былом величии этого существа. Рудольф смотрел на него, лежащего в сухой и зачахшей траве, испытывая чувство глубокого презрения. Как резко гибнут тираны. Ещё час назад этот человек покушался на власть во всём королевстве, устроил грандиозный поход и планировал объять в своей тирании всех живых существ, а теперь предстал перед судом остроухой трактирщицы с простоватыми манерами и священником, отлученным от церкви.
Наместник жадно глотал воздух, прижался спиной к валуну и никому не желал отдать артефакт.
– Вы меня слышите? – повторился Валук. – Вы меня слышите? Кто вы такие? Вы просто чернь, погрязшая в чванстве и забывшая о своем месте. Я Валук, лорд-протектор Данара, верховный шолен и наместник королевской власти. Я должен жить и властвовать ради процветания королевства…
Рудольф ударил молотом прямо в грудь. Драгоценные синие сапфиры полетели россыпью в разные стороны. Валук захлебнулся от крови.
– Вы не имеете права. Я…
– Ты всего лишь тиран. Мы ещё долго будем постигать все твои злые деяния и судить преступления. Одного лишь ты достоин – бесконечного презрения за покушение на чужое.
– Народ требует суда, – Атропа приставила топор в центр ещё нерасколотого доспеха.
– Я всего лишь заботился о благе и процветании… я не заслуживаю.
– И народ вынес вердикт, – серебряный молот Рудольфа с грандиозным ускорением ударил в обух.