Глава 11
В круглой комнате два колдуна непрерывно читали заклинание. Пентаграмма оазиса, целебное кольцо с магическими плетьми, поглощала тело Маркуса, исцеляя его. Он не шевелился, не говорил и не думал; из него выходили яды, иногда его сильно рвало, а из-под ногтей шло черной скверной.
Любопытных учеников и учениц за шкирку выводили дежурные. Так продолжалось день или два, а может и больше. Однажды, когда сознание на миг вернулось, он услышал обрывок разговора:
– Так кто это? Чемпион?
– Что? Нет конечно. Обычный стражник, а теперь наемник, вот и всё.
– Обычный стражник, убивший королеву гоблинов. Интересно.
– Со слов воровки, он её не убивал, это сделала она.
– А что, если возродился герой, победивший Князя тьмы?
– С чего бы ему возрождаться спустя двадцать с лишним лет? Глупости.
Когда Маркусу стало легче, он принялся вспоминать всё, что с ним случилось в последний день перед тем, как попасть в Академию магии. Атропа и его друг Рудольф покинули их. Уже породнившиеся фигуры быстро двигались в направлении Северной церкви Эйны, повернув на левую купеческую улицу. Шпиль этого храма, как маяк, сиял в лучах утреннего солнца, указывая направление.
– Как ты думаешь, он вернется? – спросила у него Брассика.
– Рудольф?
– Угу.
– Конечно, – уверенно заявил Маркус. – Он человек чести. Почему отец Рудольф должен нарушить клятву?
– Не знаю. Вот Атропа попросила освободить её от обета. Что мешает и ему отказаться от обещания?
– Разве мы не исполнили свое обещание? Мне казалось, наш путь здесь завершен. Королева гоблинов побеждена, и теперь я должен освободить Выш.
– Хотелось бы верить в это… Но разум мой подсказывает: мы возбудили нечто господствовавшее над ней самой.
Маркус почесал заросшую щеку. Ему всё ещё плохо. Яд травил его: лицо выглядело серым, руки были бледны, а сорочка без доспехов напоминала грязную крестьянскую рубаху. Брассика обещала его спасти. Лишенная помощи учителей, Брассика не знала, как избавиться до конца от отравления. Вся надежда на Академию магии.
– Ну и что? Победим и это чудище. Но сначала я отдохну, – ответил Маркус, оперевшись на каменную ограду.
– К счастью, мы живы, – Брассика попыталась воодушевить его. – Наш план, признаюсь, с самого начала звучал по-идиотски. На удивление удачным оказалось наше путешествие. До сих пор не могу поверить, что вы на него согласились. Я буду просить о твоем выздоровлении в стенах Академии. Договорюсь, обещаю.
– Почему странно? Удача и моя храбрость победу выковали, – гордо заявил Маркус. – А то, что согласились на путешествие, так это благодаря Рудольфу. Он так настаивал, что я не посмел ему отказать.
–Вот как? – сказала Брассика. – Что ж. Пошли, Маркус, не будем терять времени на простой. Боюсь, в Академии меня ждет очень горячая встреча.
– Почему? – удивился Маркус.
– Скоро узнаешь.
И вот узнали. Он помогал преступнице, беглянке, укравшей у собственной гильдии какие-то драгоценности. Всех подробностей Маркус так и не узнал, но и услышанного достаточно. По законам королевства бандитам полагается смерть. Неприятно закончить жизнь на плахе.
Хорошо, что слово свое сдержала – колдуны лечат от ран…
Теперь у него появилась слава. Маги в Академии относятся к нему с некоторым уважением или интересом. Некоторые искренне называют его перерожденным, но Маркус постоянно повторяет, что он простой человек.
Следующим утром, после того, как двое заклинателя подтвердили излечение, его отправили на встречу с директором Ларсом.
Покои директора мало отличались от остальных залов. За исключением того, что количество книг и свитков превышало все разумные пределы. В стеклянных колбах содержался мистический огонь, а на столе мерно, капля за каплей, показывали время водные часы.
– Уму непостижимо. Вы согласились пойти в наемники к девице с неясным прошлым, – первым взял слово директор. Он сидел в кресле из стеклянных кристаллов. Наверное, оно не очень удобно, но Ларс в нём не испытывал затруднений. . – А ещё взяли с собой священника, которого отлучили от церкви за непослушание. И откуда-то раздобыли для похода женщину из древнего народа. Вы знаете, что сейчас люди в королевстве к остроухим относятся, мягко говоря, не очень хорошо?
– Знаю.
– Мои ученики уже ищут трактирщицу. Говорят, что она оставила в городе детей перед тем, как отправиться в путешествие. Опрометчивый шаг. Смута нарастает. К древним народам относятся с пренебрежением и страхом. От страха до ненависти шаг. Кстати, ваш духовный наставник пришел в наш храм. Выглядел как свинья. Нет, он не пил, но помотало его по здешним канавам. Я разрешил принять его в наши покои. Скоро вы встретитесь с ним.
– Спасибо. А где же Брассика? Что с ней?
– Она здесь. С ней всё в порядке. Нужен день отдыха, и она будет готова отправиться в путь.
Маркус удивился: «В какой ещё путь? Мы же только вернулись». Директор, едва заметно улыбнувшись, вылез из стеклянного кресла. Он бросил полено в камин, и огонь восхитительно поглотил дерево. Колбы на стенах тоже вспыхнули, по-видимому получив подпитку – яркое свечение на миг ослепило мечника.
– А вы думаете, я просто так с вами веду беседу? Какой наивный человек. Будете чай?
– Что такое чай? – спросил Маркус.
Директор пробурчал себе под нос. Налив напиток в чаши себе и собеседнику, он вернулся за стол и жестом пригласил к питью.
– Да не бойтесь. Мне нет нужды вас травить. А разделить церемонию, ммм… Что ж. Хорошо. Буду откровенен – вы, вот эта ваша четверка целиком, самые что ни на есть страстные дураки. А дуракам везёт. Удачливо победили королеву гоблинов. Удачливо вернулись живыми и целыми. Как ваши ядовитые раны, уже ничего?
– Ничего, – ответил Маркус. Ему и правда полегчало в замке магов. Он сделал глоток из чаши.
– Ну как напиток? – поинтересовался директор.
– Травянисто.
Они вдвоем засмеялись.
– Вы для меня чужаки, – сказал Маркус. – Совсем чужие. И всё у вас такое странное, усложненное, как этот чай. Вы не можете сказать прямо, что хотите от собеседника. Нет в вас простой нравственности.
– Ах вот как. И чем же вам не угодили маги своей сложной нравственностью?
– У вас такая мощь, что сама старуха с косой вежливо уступит дорогу. Но вы ничего с этой мощью не делаете. В королевстве бардак, а вы судите девку за её попытку вернуть порядок.
– А что же должны были сделать? – Ларс от удивления поднял брови.
– Восстановить справедливость, – недолго думая ответил Маркус. – Как это сделал герой, победивший Князя тьмы когда-то. Он сумел объединить всех, и достойных, и чернь, чтобы бороться со злом. А вы со своим знанием прячетесь в стенах. Вернем порядок – вернем и справедливость.
– Мы не прячемся, Маркус. Мы служим тем, кому нужна наша помощь. Нынче у магов просят редко.
– Так почему же вы сами не поможете простолюдинам? Всем тем, кто в нужде сидит с рождения?
– А они разве просят? Наше высокомерие – это не только результат излишнего общения с книгами. Простолюдины мечтают нас на кол посадить, а не о помощи просить. Задумайтесь.
– Вы и не пытались помочь, – запротестовал Маркус.
Директор Ларс пожал плечами. Помолчали минуту.
– Мне пришлось многое перетерпеть в общении с вашей ученицей, – продолжил Маркус. – Брассика усложняет всё. И хочет, чтобы все её ценили. Но дева не должна верховодить. Даже если она маг.
– Разве плохо, когда вас ценят?
– Было бы за что. Не пристало женщине обходиться так с людьми.
– Но она ведь смогла исполнить вашу мечту, не так ли? Королевы гоблинов нет. Теперь дорога на Выш открыта, вам удастся наконец вернуться в родной дом. Кроме того, да будет вам известно, что в гильдии магов мужчины и женщины равны. Титулы и звания выдаются не за происхождение, а за таланты и упорно достигнутое знание. Конечно, вам тяжко это принять. Ваше сердце скрипит. Рыцарей-женщин нет. Но как есть!
Маркус не нашел что ещё ответить, допил залпом чай и направился к окну. С высоты виднелась портовая Эйна: кораблики подплывали, разгружались, набирали груз и отплывали по большой реке.
У родного Выша не было речной торговли. В озере только рыбу и раков ловили. Купеческий путь пролегал через Изумрудный лес, через него город получал всё нужное для жизни, в обмен на соль и янтарь. По нему же сбежала вся знать, купцы и ремесленники, бросив город на разграбление гоблинам
– Маркус, послушайте меня, – директор заговорил каким-то особенно доверительным тоном. – Вы сотворили подвиг, и никто этого уже не отнимет. Скоро слухи распространятся по всем уголкам королевства, а барды начнут сочинять песни про Маркуса-мечника из Выша. И на этом уже можно было остановиться. Будь в вашем обличии, я б так поступил. Но путешествие открыло завесу чего-то страшного, о чем мы пока не можем ясно высказаться. Это беспокоило нас давно. И только сейчас можно сказать, что не показалось.
– Вы про сторонников Князя тьмы? Еретики из Тёмной церкви выжили и готовят месть?
– Пока нет ясности, Маркус, но зло созывает на север свои силы. Отовсюду придворные маги сообщают о бегстве крестьян с северных земель. В Данаре Валук плетёт интриги и собирается напасть на земли Выша. Для чего, мы пока не знаем. Возможно, он преследует цель объединиться с приспешниками зла. В Эйне у горожан нарастает страх, везде ищут предателей и изменников. Разумеется, косые взгляды не обошли и нас, магов Эйны. Мы вынуждены быть очень осторожны и не можем действовать открыто.
Директор Ларс подошел к Маркусу – так близко, что стали видны красноту его уставших глаз.
– Я должен просить вас об одной просьбе…
«Ну началось», подумал Маркус.
Отец Рудольф безучастно сидел в общей столовой. Каша в тарелке давно остыла. Маркус терпеливо ждал, пока он начнет говорить. Разговор с директором завершился теплым рукопожатием. Теперь предстояло выяснить, как быть с его другом.
На них была одежда послушников Академии. Им позволили жить, пока Брассике не вынесут окончательный вердикт. Впрочем, Маркус полагал, что их хотят судить вместе с девушкой. Отсюда гостеприимство.
– Отец Рудольф, ты мне друг?
Священник ответил не сразу. Свет горящих свечей тускл и плохо освещал пространство вокруг. Он повернул к Маркусу свое лицо – старое, в глубоких морщинах и с полной сединой.
– Мир душе твоей, Маркус. Конечно друг. Почему ты спрашиваешь?
– Я хочу поговорить с тобой о сокровенном. Случившееся в подземелье не дает мне покоя.
– Это исповедь? – удивился священник. Он заметил, что теперь отлучен от церкви и не может принимать участие в таинствах.
– Нет, не исповедь. У меня к богам просьб нету.
– Исповедаются не только ради просьб, а ради примирения.
– Скажи мне, отец Рудольф, ты мой давний наставник и помощник в бою. Мы прошли сотни верст и победили немало врагов, а недавно низвергли из нашего мира королеву гоблинов. Сколько зла она принесла нашей земле – не сосчитать и за век. Но твой дух в путешествии был болен. Чудачества, разговоры с невидимыми созданиями… Ты искренен со мной во всех делах?
– Ну конечно.
– Это хорошо… – сказал Маркус. Ему было сложно изъясниться с человеком, который не раз спасал жизнь. Но после путешествия он сильно усомнился в его честности. – Тогда признайся, прошу любовно, кто для тебя этот Дрекавац?
Священник словно окаменел.
– Пожалуйста, не притворяйся. Я всё слышал в подземелье, как ты произносил его имя. Ты веруешь в нового бога? Дрекавац. Мне незнакомо это имя.
– Я… Не знаю, как объяснить тебе. Недоразумение какое-то. В бою каждый взывает по-своему.
– Мы хорошо слышали твои проклятья в адрес Дрекаваца.
Рудольф взялся за деревянную ложку. С её помощью он принялся рисовать что-то на каше. Разговор возбудил его не на шутку.
– Хорошо, признаюсь. Это какой-то дьявол, Маркус. Да, настоящий. Я поддался искушению и вступил с ним в диспут.
– Не может быть. Отец Рудольф, скажи, что ты неправильно высказался.
– Мой друг просил искренности…
– Не думал, что искренность будет настолько страшной.
Рудольф замолчал, замкнулся в себе, отложил ложку в сторону. Пальцы рук сомкнулись в замок, сами руки заметно дрожали. Священник громко и часто глотал. В голову Маркуса уже пришла мысль отказаться от разговора, дабы вернуться к нему позже, но тут Рудольфа прорвало.
Человек принялся раскаиваться.
– Я прежде всего прошу тебя, чтобы ты никому об этом не рассказывал, хорошо? Пойдем отсюда, мне будет легче говорить без посторонних глаз.
Они отправились в небольшой сад во дворе. Здесь буйно росли необычные цветы: ни один цветок Маркус не был знаком, а некоторые выглядели так, как будто их родиной является сама преисподняя. Было пусто, алхимики не собирали ингредиенты, а солнце склонялось к закату.
Рудольф начал рассказ.
– Всё началось год тому назад, ещё до той тяжелой зимы. Я еженощно молился богу, чтобы воцарился мир и покой в королевстве. Потеряв Выш, моя душа потеряла равновесие. Все труды остались в городе. Молитвы к добрым богам оставались без ответа, и тогда я возненавидел со всей силой своего спасителя. Уж мне тогда казалось, что не будь он, всё было бы как прежде.
Да, я ненавидел Чемпиона-освободителя. Для меня он не стал дарователем воли. Напротив, вместо свободы получил безнадежность.
Я глубоко верил в дьявольскую природу Князя тьмы, кем был Верховный лорд пустоши. Его приспешники натворили немало бед в королевстве. И никогда бы, ни при каких обстоятельствах не перешёл на сторону Верховного лорда. Но после того, как герой из Эйны победил Верховного лорда, кому стало легче? Нам? Мы лишились родного дома! Удача отвернулась от нас. Да и боги с ней. Всё пропало для меня: ни церкви, где я исправно служил, ни народа, которому я был вверен, ни единого королевства, в котором прочно стоял порядок. Ты и я – бобыли истории.
Маркус слушал речь друга. Впервые его посетило новое чувство. Это чувство – неприятие. Разве можно жить прошлым? Ради чего тогда создано настоящее, и почему на алтарь кладется само будущее? Маркус всмотрелся в лицо Рудольфа: его глаза пылали страстью, похожей на помешательство, а рот не умолкал ни на секунду. Вся фигура старого друга держалась в напряжении.
– И тут ко мне обратился Он, – внезапно тихо произнес Рудольф, упрятав взгляд куда-то в землю. – Это было что-то вроде божественного откровения. Голос Его был настойчив и жесток, даже груб. Поначалу я страшно сопротивлялся и хотел даже податься в вечную дорогу, сбежать в дальние уголки королевства. До чего же я тогда перепугался. Но время шло, и Он казался мне убедительным созданием. Я перестал считать себя сумасшедшим и проклятым на искушение.
Дрекавац… никогда не показывал своего лика. Он обещал мне исполнить мечту, вернув порядок в нашем мире. Долго раздумывал над его предложением. С братьями по вере не обсуждал, но косвенно выяснил, что они не прочь восстановить добропорядочность в королевстве, если на то потребуется жертвенность.
Я согласился стать этой жертвой. Думал так: «Обхитрю дьявола. Со мной бог и вера, а за ним серая пустота. Пусть Он думает, как глуп и наивен его слуга. А после стрясу с него всё, что требуется для нашего блага».
Видимо, моя оплошность в слабой вере. Истово верующий на сделку с дьяволом не пошел бы.
– И что он от тебя требовал? – спросил Маркус.
– Быть его глазами и ушами. Да больше ничего, пока не направил к Брассике. По Его требованию я должен был сопровождать её до королевы гоблинов. Он не объяснил, зачем. Да и спрашивают ли у богов?
– То есть… наше путешествие – это дело рук Дрекаваца? Князя тьмы?
– Я не уверен, что это Князь тьмы, – вздохнул Рудольф. – Лишь в подземелье я почувствовал от него подлинное зло. Сердце мое подсказывает, будто Он кто-то другой, иное существо, прислуживающее злу.
– Что же. Если это всё…
– Да, это всё.
Маркус молча подошел к своему другу. Взяв за плечи, мечник приобнял его. Отец Рудольф, сконфуженный, в ответ обнял друга. Они постояли так с минуту, и показалось, что кто-то из них слёзно всхлипнул.
– Я не знаю, как дальше жить, брат по вере, – признался священник. – Ибо моими руками могла быть загублена юная душа. Мне бы в изгнанники…
– Сейчас не время помышлять о таком. Должен тебе признаться: о твоей тайной связи догадываются маги Эйны.
– Как? Каким образом? – ошарашился священник.
– Моя голова не предназначена для такой науки. Их директор просит нас сегодня же отправиться в руины Выша.
– Нас – это кому? Я да ты?
– Не только. Брассика с Атропой должны отправиться с нами..
– Брассика под магической стражей. Она не может пойти.
– Видишь ли, он просил меня о кое-чем очень плохом.
– О чем же?
Маркус потер свои рыжие усы:
– Понимаешь, мы случайно помогли магам в одном очень большом и серьезном деле. Мне так сказали. Но им недостает всей полноты чего-то там. Директор Ларс просил, чтобы я убедил тебя слушаться во всём Дрекаваца, исполнить любой его приказ. Любой. Абсолютно любой.
– Но я только что исповедался тебе, отринул от зла! А вы предлагаете слиться с ним вновь, – возмутился священник.
– Взамен они обещали отправить самых верных помощников на возрождение Выша, – неуверенно произнес Маркус.
Тут их разговор прервал звон колокола.
Магическая стража держала входные ворота закрытыми. Церковный звон усиливался, колокола играли по всему городу. Толпы восклицали одно имя: Валук, Валук, Валук! Директор и деканы вышли на улицу, видимо, чтобы убедиться воочию в происходящем.
Маркус и Рудольф подошли к ним. Каменные големы никак не отреагировали на Маркуса, тогда как на Рудольфа их взгляд к фигуре священника казался прикованным намертво.
– Должно быть, это война? – спросила рыжая женщина с обожженным лицом.
– Всё дело в дефинициях, – глубокомысленно заявил богато одетый мужчина. Он повернулся к Маркусу и нестерпимо фыркнул.
«Ишь какая рыба фуфатая», – сказал про себя Маркус.
– Директор Ларс, верховный шулен Валук объявил о крестовом походе! – воскликнул один из студентов-магов. – Мы идем освобождать Выш от нечисти.
Из студенческой толпы послышался одобрительный клич.
– Ура!
– Да здравствует Валук-освободитель!
– Наконец-то мы изгоним гоблинскую нечисть.
– Никто никуда не пойдет без моего одобрения, – громко и властно приказал директор Ларс.
Толпа заметно угасла в чувствах. Рядом стоявший богач опять самодовольно фыркнул.
В ворота постучали. Магическая стража спросила, могут ли они впустить некую Атропу с детьми.
– Директор, они же остроухие… – мягко прошелестел ртом богач. Деканская свита поддержала его.
– Впустить немедленно!
Маркус рванул через головы школяров. Ворота открылись, и Атропа вошла вместе со своими отпрысками. Женщина, посмотрев на замок, заявила:
– Батюшки, какие вы хоромы тут отгрохали!