Спустя месяц я выбрался наконец из личного сумасшествия, что кидало меня между рациональным и иррациональным мирами. Близился конец лета, и мне хотелось с кем-то увидеться, поделиться своими мыслями, а точнее – бессердечно вылить на его несчастную голову весь тот бред, что прочно осел в моём мозгу и теперь змеёй окутывал каждый нейрон. Самым стойким, по моим прикидкам, был именно Артём. Он согласился выслушать меня и пригласил к себе.
III
– Не могу ни опровергнуть, ни поддержать твои догадки. То, что ты мне рассказал – это только твоё. Если оно тебе не мешает и даже помогает духовно развиваться, даже не посмею как-то осуждать, – Артём растянулся на кресле и внимательно выслушал историю моего последнего месяца.
– Мне кажется, я схожу с ума.
– Нет, просто ты видишь змею везде, где можно и нельзя. Я бы тебе посоветовал напиться, расслабиться и отдохнуть в женском обществе.
– С этого самого женского общества вот это безумие началось…
– Ты с Юлей просто случайно встретился и перекинулся парой слов.
– И опять это «случайно». Случайности ведь не случайны.
– Похоже, я знаю, какая именно змея поселилась в твоём мозгу, – Артём встал и пошёл на кухню, – Сейчас пролечим.
Он вернулся с небольшой тёмной бутылкой, больше напоминавшей склянку со стола алхимика, и двумя рюмками. Разлил вязкую жижу. Мы выпили. Горечь связала мой язык и обожгла глотку. В нос отдало огнём. Я захрипел:
– Это что?
Андрей выдохнул:
– Друг привёз. Убойный ликёр из Венгрии на секретных ингредиентах. Пока никто не оценил. Все только плюются. А мне нравится.
– Давай ещё, я не распробовал.
Второй залп пошёл мягче. Обжигали травы, а не огонь. Артём устроился в кресле:
– Его придумал лет 200 назад один врач специально для императора Иосифа II. Он оценил, сказал: «Уникум!». Так вот и получилось питие.
– Получается, пьём то, что не по наши души сделано. По крайней мере, ни за тобой, ни за мной императорских замашек не замечено.
– Ну хочешь, тебя в императоры или короли посвятим?
Артём хитро улыбнулся. Мне отчего-то стало смешно. Я представил, как посреди комнаты стоят два нетрезвых лба, и один другом вручает корону.