Я позвонил Артёму и попросил его рассказать всё, что он знает о Кундалини. Вместо лекции он назвал несколько книг. И так я с головой погрузился в то, что обычно в книжных магазинах пренебрежительно обходил стороной, – эзотерику и оккультизм.
Изыскания английских магов я всё ещё считал бредом, но относился к ним с уважением и даже не смел теперь поносить почём зря, ссылаясь на научные достижения. Оказалось, они куда больше тянутся к реальной науке, нежели сама наука к магии. Магия, доминион иррационального, не боялась стать научной, скептичной, рациональной, в то время как наука, порой воинственная в своей борьбе за объективность, боялась допустить в свой чертог хотя бы толику иррационального. Да, магия не отправляла людей в космос, не разгоняла элементарных частиц и не давала человеку карту его организма. Но она всё так же трепетала пред высшими сферами, как и наука. Она тоже старалась заглянуть за грань, только инструменты использовала другие. И совершенно случайно те, что брала наука, оказались лучше.
И снова – случайность. Архимеду нужно было придумать способ определить наличие примесей в золоте. Вдохновение пришло случайно – в ванне. Посчитай, сколько воды вытесняет чистый слиток золота, а сколько – серебро; дальше математика – к твоим услугам. Эврика!
Случайно открыты были рентгеновские лучи и пенициллин. Микроволновка – тоже случайное изобретение человека, стоявшего слишком близко к военной аппаратуре: шоколадка в кармане нагрелась, вот вам и новый бытовой прибор.
Законы Кепплера – не случайность. Результат долгих трудов, поисков истины в догмах об идеальных фигурах во Вселенной. Правда, полезной случайностью стало приглашение Тихо Браге, который просто наблюдал за небесными телами и заносил всё в тетрадь, без какого-либо анализа. А Кепплер проанализировал – и вот нам три закона движения небесных тел.