Мы поднимаемся на площадку обзора жизни и зовем туда душу убитого человека. Парень просит у него прощения, кается, потом прощается с любимой, и мы покидаем ту жизнь.
На душе у Елизаветы гораздо легче. Она понимает причину своего поведения в прошлой жизни и знает, что у нее был выбор. Возвращаемся к девочке, стоящей у дерева: ей страшно, но уже не так сильно. Предлагаю женщине представить, как будто она, взрослая из нашего времени, подходит к ребенку и выводит его к дому. Потом на площадке обзора, мы зовем собак и забираем у них то, что звери отняли у ребенка, и отдаем им весь страх и ужас детской души. После обмена, девочка большой веткой прогоняет собак и встречается с душами своих родных. Они счастливы, обнявшись с семьей, девочка отпускает их. А сама воссоединяется с душой моей клиентки.
Моя клиентка совершенно спокойна. Буря чувств улеглась, в груди нет боли. Я возвращаю ее в здесь и сейчас и заканчиваю сеанс. Женщина устала.
Но осталось еще много вопросов. Создалось впечатление, что за всем этим стоит кто-то еще. Кто-то возомнивший себя богом, кто считает, что ему дано право судить и наказывать. Возможно, это был человек, носящий какой-то высокий церковный чин и считающий, что его душа должна быть кристально чиста, или инквизитор, привыкший выносить жестокие приговоры.
В разговоре, после сеанса, женщина рассказывает, что уже была на подобных сеансах. И тогда ей пришло воспоминание о жизни, где она была дровосеком. И однажды дерево, которое он срубил, падая, задавило человека. Это событие омрачило всю дальнейшую жизнь лесоруба. И следующую жизнь он захотел провести монашкой, замаливающей грехи. На тех сеансах не было разбора причинно-следственных связей, но они явно просматриваются. Опять душа сама себе назначила наказание и сама привела его в исполнение. Просто Господь Бог, а не Душа. В текущей жизни у женщины тоже прослеживается тенденция необоснованной жесткости по отношению к себе.
Надеюсь, после сеанса она будет замечать случаи принятия таких решений и вовремя вытаскивать из себя «епископа».