– Особого выбора, видимо, у меня не осталось, так что флешка ваша, если сумеете до неё добраться, – ответил Клейтон. – …Живыми.
– Знаете, я смертельно устал от пустых угроз, – ответил Дерек. Парень развел руками, и трое людей c ярко-бордовыми глазами влетели в стену. Но они как ни в чём не бывало встали и в мгновение ока оказались рядом с друзьями, сжав каждого за горло.
– Что за хрень? – прохрипел Алекс, схватившись за руку нападавшего.
– Спасибо, что спросил, – подал голос мистер Клейтон, остальные задыхались от нехватки воздуха и боли. – Пока вы заняты, преподам вам урок истории. Давным-давно, тысячи лет назад, на земле начали появляться джинны – люди, что продали свою человечность за одно-единственное желание, которое они могли воплотить в жизнь. Любая, самая невозможная прихоть становилась реальностью для джинна или того, кто им владел. Но джиннов было мало, а мечтавших людей – много, так что вы можете себе представить, как быстро джинны, воплотившие свою или чужую мечту в реальность, теряли своё могущество. У потерявших возможность исполнять желания джиннов ослепительно голубые глаза тускнели, становясь бордовыми, что означало их бесполезность. Джинн становился простым демоном, которых отличает выносливость и бессмертие.
Пока мистер Клейтон расхаживал вдоль стола, каждый из молодых людей действовал самостоятельно, пытаясь освободиться. Джейд подожгла своего красноглазого длинноволосого парня, и тот отпустил девушку, оглядывая оранжевое пламя на своём теле. Через несколько секунд он закричал, упав на пол. Кашляя и жадно вдыхая воздух, Джейд наблюдала, как он превращается в пепел.
Дерек глазами пытался найти то, что могло бы ему помочь. Его взгляд упал на стоящую на комоде коллекцию катан. Три меча вонзились в спину красноглазой девушки. Она отпустила его, неуверенно покачнувшись назад. Тем временем Клейтон, продолжал:
– А их главная особенность и расплата за единственное желание, что могло ему даже не достаться, – это питаться человеческой кровью и скрывать свою сущность, ведь людям они больше не интересны, не жалко их и сжечь.