Оно переплелось с его даром, как корни с ветвями, и отличить одно от другого было почти невозможно.
И я поймал себя на этом разрыве – между доверием к его способности и неприятием той силы, что ею управляет.
Где заканчивается Дар и начинается Эго?
Где проходит граница между чистым восприятием и желанием быть важным?
Я не находил ответа.
Но чувствовал, что эта поездка нужна именно для этого —
чтобы увидеть, где заканчивается чужая истина
и где начинается моя.
Дорога тянулась всё дальше – сквозь утренний туман, сквозь дыхание северных лесов.
Мы с Михаилом говорили о времени, о тех, кто был до нас.
И как-то незаметно разговор вывел нас на тему, которая всегда отзывалась во мне особенно сильно – на тему Сталина.
И вдруг – фраза Михаила.
Брошенная легко, с оттенком осуждения.
Я почувствовал, как внутри что-то обострилось.
Я не мог согласиться.
Слова полетели одно за другим, но за словами стояло не только убеждение – пламя.
Мы спорили – не громко, но остро.
Я задавал конкретные вопросы, разбирал аргументы, искал факты.
И с каждым уточнением видел, как Михаилу становилось всё неуютнее.
Я не мог оставаться равнодушным, когда слышал о Сталине поверхностные слова —
легко повторённые клише, чужие оценки, оторванные от понимания той эпохи.
За этим именем стояла не просто история, а сжатая в человеческую форму воля времени.
Современному уму трудно представить, с какой бездной он столкнулся,
какие силы поднял, какие удержал, какую цену заплатил за само существование страны.
Он принял разорённую Гражданской войной и интервенцией, неграмотную, крестьянскую страну, а через десятилетие вывел её в индустриальную эпоху —в державу, способную выстоять против экономики и мощи объединённой Европы.
Сорок первый год стал испытанием не оружия, а духа,
и этот дух, выстраданный, рождённый в голоде и трудах,
оказался крепче металла.
Это не оправдание репрессий и не романтизация власти —
это просто признание масштаба.
Он совершил невозможное: поднял страну из небытия
и поставил на путь, который невозможен без внутренней дисциплины и стального стержня.