Когда ось заняла своё истинное место, пришла ясность.
Михаил сменил чашу.
Новый звук был высокий, чистый, будто серебро проходило по воздуху.
Меня потянуло назад, словно пространство решило выровнять ещё одну линию.
Я качнулся, взмахнул руками и случайно задел Михаила.
Звук оборвался.
Тело тут же остановилось.
Я рассмеялся, выдыхая.
– Я был уверен, что падаю. Прости, что задел тебя.
Он улыбнулся, ударил по краю чаши снова.
Звук вернулся – мягкий, текучий,
и меня снова начало тянуть назад, только теперь плавно,
словно воздух стал плотным и удерживал меня в равновесии.
Я понял: ось выравнивается не только вбок, но и вперёд-назад.
Пространство перестраивает тело во всех направлениях сразу.
Внутренний маятник замер, и я почувствовал покой – не неподвижность, а равновесие в движении.
Потом он взял следующую чашу – её звук был тонкий, почти прозрачный.
И тогда я отчётливо почувствовал движение точки сборки.
Это было не воображение, а физическое смещение света внутри.
Как звезда, медленно переходящая с одного сектора неба в другой —
из левого нижнего в правый верхний, с лёгким сдвигом назад.
Это происходило не через мышцы, а по глубинной оси, вдоль позвоночника.
Казалось, за спиной раскрывается новая плоскость восприятия.
– Так и должно быть, – сказал я.
– Что именно? – спросил он.
– Точка сборки смещается.
Он пожал плечами:
– Я не пользуюсь такими терминами.
Я улыбнулся:
– Мы просто говорим на разных языках.
Но смысл один и тот же.
Энергия всё равно знает, куда идти.
Я закрыл глаза, позволив потоку течь.
Каждый звук входил, как дыхание, и выходил, как молитва.
Сознание растворилось в ритме.
Никакого контроля – только присутствие.
Всё стало мягким, текучим, как поток воды, который знает дорогу сам.
Когда звук стих, я вспомнил про свою маленькую чашу – ту, что он подарил мне в Аркаиме.
Она стояла в углу, почти незаметная, но я чувствовал её зов.
– Давай попробуем с ней, – сказал я.
Он взял чашу в руки, но сразу предупредил:
– У меня с ней никогда не было настоящего контакта. Она молчит.