Комната была наполнена золотистым светом заходящего солнца, и воздух дрожал от невидимого присутствия.
Я не встал сразу.
Прямо в постели сделал ритуал соединения с Небом и Землёй.
И вдруг ощутил: он проходит иначе – глубже, тише.
По позвоночнику шли тонкие токи света, и тело будто становилось прозрачным.
Я подумал, может, всё дело в позе, но понял – нет, не в этом.
Пространство само вело меня.
Я закрыл глаза, почувствовал, как начинает вращаться Меркаба.
Движение было мягким, ровным, как дыхание,
и в нём было что-то новое – словно открылся другой слой восприятия.
Место само отзывалось, как живое.
Это была не просто квартира – храм, сотканный из звука и камня.
Я сел, огляделся.
Вокруг – десятки камней: гладкие, мерцающие, каждый со своей энергией.
На полу – шесть поющих чаш.
Даже в молчании они звучали – тихо, едва уловимо, как если бы каждая держала собственную ноту пространства.
Я вспомнил Аркаим: ту первую практику с двумя чашами,
которую Михаил провёл для меня тогда.
Как глубоко она вошла, как изменила восприятие мира.
И теперь, глядя на эти шесть, я почувствовал: время пришло.
Я закрыл глаза, задал вопрос телу:
Нужна ли мне практика с чашами?
Ответ пришёл мгновенно, без слов, без колебаний.
Тело вспыхнуло изнутри согласием, будто каждая клетка сказала:
Да. Необходима.
Я открыл глаза, и пространство будто сдвинулось.
Воздух стал плотнее, вибрация – ощутимее, как перед началом дождя.
Всё вокруг – камни, чаши, стены – ждали, не торопя, но зовя.
Я понял: момент уже начался, просто ещё не оформился в действии.
Из соседней комнаты донёсся тихий звук – кто-то зажёг газ под чайником.
Запах трав заполнил пространство, и этот запах стал знаком: пора переходить от внутреннего к внешнему.
Я поднялся, пошёл на кухню.
Мы сидели за столом, разговаривали, пили чай.
Я вдруг спросил:
– Михаил, помнишь, как ты проводил для меня практику с поющими чашами в Аркаиме?
Он задумался, кивнул, сказал, что помнит не всё.
Я стал рассказывать детали – звук, момент, дыхание, как это было.
Он слушал внимательно, потом улыбнулся: