1. Принцип внутренней когерентности и непротиворечивости. Любое учение, претендующее на глубокое объяснение реальности, должно быть логически цельным. Если его фундаментальные аксиомы вступают в конфликт друг с другом (например, утверждение о вездесущей Божественной Любви сосуществует с концепцией вечного проклятия, без логического синтеза), то система является догматически дефектной. Глубина требует, чтобы сложнейшие парадоксы были объяснены либо как синтез двух сил на более высоком уровне, либо как признание неполноты текущей модели. Если же противоречие защищается лишь фразой «это великая тайна, которую нужно принять», это признак догмы.
2. Эпистемологическая честность. Исследователь должен быть способен отделить субъективное переживание от объективной верификации. Сила переживания (например, мистического экстаза или чувства присутствия) доказывает лишь способность психики генерировать мощные состояния, но не гарантирует истинности онтологических утверждений, которые человек связывает с этим состоянием. Вера и эмоциональное убеждение не являются эквивалентом доказательства.
3. Принцип функциональной проверки (Верификация через результат). Вместо вопроса «Истинно ли это учение в абсолютном смысле?» автономный исследователь задает вопрос «Работает ли это учение, если я применяю его методики?». Подлинная глубина всегда функциональна; она приводит к предсказуемым, хотя и часто субъективным, результатам, если инструкции применяются корректно. Догма же часто предлагает результаты, которые являются либо не измеримыми («спасение души», «абсолютное просветление»), либо отложенными на неопределенный срок, что делает их нефальсифицируемыми.
Критическое мышление трансформирует священный нарратив в операциональный код. Там, где догматик видит запрет или заповедь, критик видит потенциальную инструкцию по настройке сознания, требующую эмпирического тестирования.
Эпистемологический вызов: Знание, полученное «свыше»