– Мы нашли то, что искали, – ответил отец Георгий. – Тайник отца Владимира.
Дьякон вздрогнул:
– Тайник? Какой еще тайник?
Что-то в его тоне насторожило Александра. Он внимательно посмотрел на дьякона и заметил, что тот нервно теребит рукав рясы, а глаза бегают, избегая прямого взгляда.
– Николай, ты же не дежуришь сегодня, – осторожно сказал отец Георгий. – Почему ты пришел?
Дьякон вздохнул и достал из-под рясы пистолет:
– Прости, отче. Я не хотел, чтобы так вышло. Но вы слишком много узнали.
Отец Георгий отступил на шаг:
– Николай, что ты делаешь? Опомнись!
– Это ты убил Зимина? – спросил Александр, стараясь говорить спокойно.
– Пришлось, – дьякон поморщился. – Он слишком близко подобрался к тайнику. Нашел какие-то бумаги своего деда, начал копать… А эти документы не должны были увидеть свет. Слишком многое поставлено на карту.
– О чем ты говоришь? – не понимал отец Георгий.
– О земле, отче. О большой земле под храмом и вокруг него. Земле, которую мой работодатель хочет использовать для строительства торгового центра. Если бы открылось, что здесь массовые захоронения, начались бы расследования, раскопки… Проект был бы похоронен.
– Твой работодатель? – переспросил Александр. – Кто он?
– Какая разница? – дьякон нервно усмехнулся. – Вы все равно не выйдете отсюда живыми.
Он навел пистолет на отца Георгия:
– Прости, отче. Ничего личного.
В этот момент в храме раздался колокольный звон – громкий, тревожный, призывный. Звонили все колокола, словно на пожар или нашествие врагов.
Дьякон вздрогнул и обернулся к выходу:
– Что за…
В этот момент из алтаря вышла светящаяся фигура отца Владимира. Призрак поднял руку в благословляющем жесте, и внезапно все свечи в храме вспыхнули ярким пламенем.
Дьякон отшатнулся, роняя пистолет:
– Господи помилуй!.. – он упал на колени, закрывая лицо руками.
В этот момент двери храма распахнулись, и внутрь вбежали несколько человек. Впереди – капитан Соколов с пистолетом наготове.
– Полиция! Всем оставаться на местах!
Призрак медленно растворился в воздухе, колокольный звон стих. Свечи продолжали гореть, освещая сцену.