Озаряемый войной,
Я пишу тебе одной.
И бумага для письма —
Необычная весьма.
Я пишу тебе одной
На берёсте ледяной,
А ракета в вышине
Заменяет лампу мне.
У меня над головой
Вал проходит огневой,
Я пишу, а этот вал
Всё сметает наповал.
Небо стонет надо мной,
Я пишу тебе одной,
Чтобы ты наедине
Вспоминала обо мне…
Как смешно! Давно ли, завывая,
Смерть меня искала невпопад.
А теперь читаю у трамвая
Надпись: «Осторожно. Листопад!»
Милая, не пышно ты одета,
Не богат костюм защитный мой, —
Пехотинец, обойдя полсвета,
Налегке пожаловал домой.
Что для нас трофеи-самокаты,
Разные шелка да зеркала,
Если на ладони у солдата
Вся судьба Отечества была!
Вот он я, в пилотке и шинели,
В нашу пользу кончены бои.
И Москва – красавица, не мне ли,
Посвящает празднества свои!
Если смерть ушла как таковая,
Если я вернулся невредим, —
Значит, будем жить, не уставая,
И себя в обиду не дадим!
Осень
Русская,
Синяя,
Озимь —
Хрусткая,
В инее.
Сколько грусти
И прелести
В этом хрусте
И шелесте!..
Блещет мир, будто заново создан.
Мы стоим на обрыве скалы.
Из-под рук – осыпаются звёзды,
Из-под ног – вылетают орлы.
Алфавит жизни
В одной из книг об истории этого монастыря написано: «Шли охотники по руслу высохшего ручья и услыхали пение. Казалось, что звуки исходят из-под земли. Когда растащили валежник, нашли ход, откуда и слышались неземные голоса. Люди осторожно спустились вниз, и перед ними открылось несколько подземелий. На своде первого были письмена: „Богом зданные пещеры“, то есть пещеры те создавались не людьми, а Самим Богом. Начертание это цело и поныне, и сколько бы лихих людей не пыталось его стереть, буквы снова проступали, и каждый благоразумный человек почитал эту надпись Чудом».