— Я любила сидеть в том алькове и плакать, потому что не знала,
что делать. Я думаю, что если бы осталась в этой комнате чуть дольше,
то вспомнила бы все, но что-то вытолкнуло меня оттуда. Я также сидела
обычно в той комнате, когда там бывали еще люди. Но я не могу вспомнить
их лица. Но другие вещи прояснялись, пока я там сидела сегодня. Я
бесформенная. Ко мне приходит все. И плохое и хорошее. Я, например,
схватила свое старое раздражение и желание браниться. Но также я
выхватила и кое-что другое, хорошее.
— Я тоже, сказала Лидия хриплым голосом.
— Что это за хорошие вещи? — Спросил я.
— Я думаю, что неправа в своей ненависти к тебе, — сказала Лидия.
— Моя неприязнь не дает мне улететь. Так мне говорили все в той
комнате, и мужчины, и женщины.
— Что за мужчины и что за женщины? — Спросил Нестор испуганно.
— Я там была, когда они были там. Это все, что я знаю, — повторила
она.
— 51 —
— А ты, Горда? — Спросил я.
— Я уже говорила тебе, что не могу вспомнить какие-либо лица или
что-либо специфическое, — сказала она, — но одно я знаю: что бы мы ни
делали в этом доме — это было на левой стороне. Мы пересекали или
кто-то заставлял пересекать нас параллельные линии. Те непонятные
воспоминания, что к нам приходят, идут из того времени, из того мира.
Без какой-либо словесной договоренности мы покинули площадь и
направились к мосту. Лидия и Горда побежали впереди нас. Когда мы их
нагнали, то обнаружили, что они стоят на том самом месте, где раньше
оставались мы.
— Сильвио Мануэль — это тьма, — прошептала Горда мне с глазами,
прикованными к противоположной стороне моста.
Лидия тряслась. Она тоже попыталась заговорить со мной, но я не
мог понять, что она бормочет.
Я подтолкнул их обратно, прочь с моста. Кругом шло множество
людей, но никто не уделял нам никакого внимания. Мы сели на землю в
нескольких метрах от моста. Я думал, что если мы сможем собрать по
крупицам все, что каждый из нас знает об этом месте, то мы сможем
составить что-либо, что поможет нам решить нашу дилемму.
— Кто такой Сильвио Мануэль? — Спросил я Горду.
— Я никогда до этого не слышала этого имени, — сказала она. — Я не
знаю этого человека, и в то же время я знаю его. Что-то похожее на
волны находит на меня, когда я слышу это имя. Жозефина назвала мне это
имя, когда мы были в доме. С той самой минуты разное стало приходить
мне на ум и на язык, само собой, как у Жозефины. Никогда не думала, что
доживу до такого, чтобы оказаться похожей на Жозефину.
— Почему ты говоришь, что Сильвио Мануэль — это темнота? — Спросил
я.
— Представления не имею, — сказала она. — Однако все мы здесь
знаем, что это правда.
Она подтолкнула женщин, чтобы те заговорили. Никто не произнес ни
слова. Я выбрал Розу. Она собиралась что-то сказать три-четыре раза.
Ее тельце содрогнулось.
— Мы пересекли этот мост и Сильвио Мануэль ждал нас на той
стороне, — сказала она еле слышным голосом. — Я шла последней. Когда он
пожирал остальных, я слышала их вопли. Я хотела убежать, но этот
дьявол, Сильвио Мануэль, был с обеих сторон моста. Некуда было
спастись.
Горда, Лидия и Жозефина согласились. Я спросил, было ли это прямым
и точным воспоминанием о чем-то или простым ощущением. Горда сказала,
что для нее это было в точности так, как сказала Роза: совершенно
ясным воспоминанием. Остальные двое с ней согласились.
Я недоумевал, что же было с людьми, живущими у моста. Если
женщины кричали так, как рассказывала Роза, то прохожие должны были это
слышать. Вопли вызвали бы тревогу. На секунду я почувствовал, что
весь город должен был быть в заговоре. Озноб прошел по моему телу. Я
повернулся к Нестору и прямо выразил все, что чувствовал.
Нестор сказал, что нагваль Хуан Матус и Хенаро были действительно
воинами высших достоинств, и, как таковые, они были совсем одинокими
существами. Их контакты с людьми были один-на-один. Не было такой
возможности, чтобы целый город или хотя бы люди, живущие около моста, с
ними стакнулись. Для того, чтобы это было возможно, все эти люди
должны были бы быть воинами — вероятность крайне ничтожная.
Жозефина с ухмылочкой начала кружить вокруг меня.
— 52 —
— У тебя определенно есть нахальство, — сказала она. —
Притворяешься, что ничего не знаешь, а сам был здесь. Это ты привел нас
сюда! Это ты толкал нас на этот мост! — В глазах женщин зажглась
угроза.
Я повернулся к Нестору за помощью.
— Я ничего не помню, — сказал он. — Это место меня пугает. Вот
все, что я знаю.
С моей стороны обращение к Нестору было блестящим маневром.
Женщины