•••
Всего за неделю Вероника стала мне совсем родной. Само её присутствие рядом вселяло надежды в мою жизнь, которая с недавних пор стала какой-то серой. Впервые за долгое время я не думал ни о прошлом, ни о будущем, и казалось, что именно этой девушки мне не хватало, чтобы ощутить всю полноту существования. Аллегорически выражаясь, на горизонте моей жизни расцвела заря, я чувствовал себя полным сил и решимости. Тогда я и представить себе не мог, что эта сиануквильская заря заманивала в бесконечные подземелья, из которых мне уже не суждено было вернуться назад.
Однажды вечером мы отправились к морю встречать закат. Мы сидели на берегу, молчали и смотрели на бесконечную морскую гладь; тишину нарушал только шум прибоя, да где-то вдалеке, периодически вскрикивая, играли местные дети.
– Ника, у меня такое ощущение, что мы с тобой одной породы, – задумчиво сказал я, глядя вдаль. – Мы вместе всего неделю, но кажется, что прошёл целый год.
– Мы и есть одной породы, – Вероника ласково ткнулась носом мне в плечо. – Знаешь, в Пномпене, когда ты сел рядом со мной у реки, я сразу увидела, что Лепесточный пёс стоит за твоей спиной. И ты действовал так уверенно, будто знал это и искал меня.
Я обнял её и улыбнулся.
– Просто ты мне очень понравилась.
– Разумеется, понравилась, – без тени смущения заявила она. – Я не могла не понравиться тому, за чьей спиной стоит Лепесточный. Дело было совсем в другом. Ты меня узнал, но не понял этого и попытался воспринять как девушку, с которой хочется весело провести время.
Я собрался было возразить, но Вероника жестом остановила меня и продолжила:
– Ты меня узнал, потому что Лепесточный узнал ту, что стоит за моей спиной. Мы с тобой одной породы, потому что наши проводники тоже одной породы.
– А кто стоит за твоей спиной? – осторожно поинтересовался я.
– Это неважно. Важно то, что где-то глубоко внутри себя ты чувствуешь, что тебя – два, и один из них не человеческой природы. Но ты упорно не желаешь этого признавать.
Вероятно, на моём лице отразилось всё, что я испытывал: замешательство, неверие и одновременно – попытка понять, и Веронику это здорово позабавило.
– Что, боишься меня? – заулыбалась она.
Я тоже попытался изобразить улыбку, но получилось это так неубедительно, что Вероника совсем развеселилась.
– Иногда ты действуешь так, как будто слышишь зов, но при этом ты ничего не слышишь, – смеясь, сказала она.
– Какой ещё зов?
– Зов сердца, – Вероника повертела рукой, подбирая слова. – Такое состояние, когда безусловно знаешь, что, как и когда надо делать.
– Интуиция?
– Нет.
– Предчувствие?
– Нет.
– Предвидение?
– Да нет же! Зов – это голос твоего сердца. Скоро ты вспомнишь, что он знаком тебе тоже.
Я вздохнул; Вероникина загадочность уже начинала меня утомлять.
– Ты меня совсем запутала, Ника. Объясни, как зов работает на практике?
Она промолчала, и я не стал настаивать на ответе. Дети подобрались совсем близко к нам, продолжая во что-то увлечённо играть на песке. Вдруг я почувствовал сильный голод и вспомнил, что с самого утра мы почти ничего не ели. Словно прочитав мои мысли, Вероника вынула из рюкзачка шоколадку.
– Будешь?
– О да! – оживился я, – А то в животе уже котята скребут.
Она размахнулась и отшвырнула шоколадку в сторону.
– Тогда подбери и съешь.
– Ты чего?! – в моём голосе прозвучала смесь обиды и негодования. Разумеется, я не сдвинулся с места.
– Так ты голоден или нет? – прищурилась Вероника. – Иди и подбери.
– Я тебе не собака! – вспылил я.
В этот момент к шоколадке подбежали дети. Маленькая чумазая девочка быстро схватила её, что-то победно завопив. Вероника так же победно прокричала:
– Молодец! – и радостно захлопала в ладоши.
Девочка обернулась, сверкнула белозубой улыбкой и умчалась прочь.
– Ну и зараза же ты, – мрачно пробормотал я, угрюмо уставившись на Вероникины коленки.
– Ты же сам хотел узнать, как работает зов, – на лице моей подруги появилась примиряющая улыбка. – Так он и работает. Он дарит тебе шанс, и только от тебя зависит, поднимешь ли ты свою задницу, чтобы подобрать этот подарок, или так и будешь сидеть и ждать у моря погоды. Зов не положит тебе шоколадку прямо в рот. Если ты не успеешь ухватить шанс за хвост, он исчезнет. И почти всегда шанс упускается из-за глупой гордости и жалости к себе. Понимаешь?
Я посмотрел на Веронику. Она ответила таким дружелюбным взглядом, что моя злость мгновенно испарилась.
– Не переживай, это была всего лишь шоколадка, – улыбнулась она и с весёлыми искорками в глазах добавила: – Правда, это была самая изумительная шоколадка, вкуса которой ты так и не узнал. Но да ладно. Пойдём, что ли, поужинаем, ты ведь проголодался.