На столе лежал пакет. Тот самый пакет с книгой Йогананды. Но Даниэль уже знал, что внутри. Он разорвал упаковку дрожащими руками – книга была там, но теперь на титульном листе появилась вторая надпись, свежая, чернила ещё не высохли:
«Первый ярус пройден. Ты помнишь. Это важно. Многие забывают и проходят первый ярус вечно, в бесконечной петле забвения. Но ты помнишь. Осталось шесть».
Семь. Священное число, пронизывающее все традиции. Семь дней творения. Семь сфирот нижнего древа. Семь чакр вдоль позвоночника. Семь небес в исламской космологии. Семь ярусов Чистилища у Данте. Семь печатей Апокалипсиса.
Семь ярусов восхождения – или нисхождения? Даниэль вдруг осознал: в мистических традициях невозможно отличить восхождение от падения. Они идентичны, как лестница Иакова, по которой ангелы одновременно поднимаются и спускаются.
Он открыл Таргум на знакомом месте. Буква Бет с дагешем уже не просто пульсировала – она смотрела на него. Узнавала. Дагеш был зрачком, который фокусировался на нём, изучал, оценивал, решал – достоин ли он продолжать путешествие?
– Ты помнишь, – раздался голос Охотника.
На этот раз он материализовался медленнее, словно собираясь из тумана, из пыли, из самого воздуха библиотеки. Или, возможно, он всегда был здесь, просто Даниэль раньше не мог его видеть.
– Хороший знак. Многие забывают после первого яруса. Их разум защищается, отрицает невозможное, строит стены из рационализаций. «Это был сон». «Галлюцинация». «Переутомление». Они возвращаются к началу, но без памяти. И проходят первый ярус снова. И снова. Некоторые застревают там на годы. На жизни.
– Как мне выйти из петли?
– Пройти через все семь ярусов понимания. Каждый ярус – это не место, а состояние сознания. В каждом круге ты будешь видеть глубже, как ныряльщик, опускающийся в океан. Текст откроет новые уровни. Но будь осторожен, профессор: с каждым ярусом граница между тобой и текстом будет истончаться, как мембрана между мирами. К седьмому ярусу ты рискуешь стать частью Торы. Буквально. Не метафорой – буквой.