Парень долго еще переживал, что ночная стражница и ее читающая подруга сдадут его местным властям или страже, но постепенно убедился, что его переживания были беспочвенными. На деле у Хлои и правда были подобные мысли, и она всенепременно исполнила бы свою волю, если бы Джессика не остановила подругу. Уж очень запал в душу ей незнакомец, хотя принцесса и не могла до конца себе объяснить, почему. Хлое девушка не сказала о своих чувствах, а просто попросила повременить с жалобами стражникам, надеясь, что со временем данная ситуация забудется-уляжется.
Карточные друзья обрадовались блестящей безделушке – именно так они смотрели на добытую книгу, ведь читать-то они, в отличие от Джейка, не умели, – но и удивились. Признаться честно, они думали, что парнишку схватит местная библиотечная охрана и в следующий раз они встретятся только спустя несколько недель ареста. Ведь втайне «товарищи» флейтиста ему завидовали, потому что так тонко и красиво играть на инструменте никто из них не умел. Кроме того, они надеялись немного подзаработать в его отсутствие. А тут – юноша вернулся, целехонький и невредимый! Узнав о таинственной незнакомке, которую Джейк встретил во время своих ночных похождений, «друзья», конечно же, еще больше стали завидовать его везучести, заявив, что «вот, мол, чем он там занимался, а еще товарищем зовется», и вообще, в следующий раз они отправят его на более сложное задание, где ну уж никак не получится отвлечься. Джейк отшутился, мол, с кем не бывает, но упрек друзей глубоко ранил его, ведь про вторую украденную книгу он никому не сказал и так и не решился ее продать: уж больно сильно его манило алмазное око лебедя, плывущего по лазурной глади обложки и словно подмигивающего и призывающего заглянуть внутрь фолианта. Но Джейк решил, что рассмотрит книгу позже, и запрятал ее в своей каморке подальше от случайных любопытных глаз, там, где прятал самые дорогие сердцу вещи – флейту и платок, единственную память, оставшуюся от матери. Впрочем, в тот момент, в кабаке, виду парнишка не подал. Внешне он старался казаться веселым и счастливым. Но боже мой, как же трудно оставаться спокойным, когда внутри бушуют все бури мира?