Вдруг странный свист заставил девочку замереть. Она встала как вкопанная. Звук продолжался, напоминая мелодию деревянной свистульки, на которой любил играть дед Николай.
– Кто здесь? – крикнула Лика, но ее слова быстро увязли в тумане, как в густом киселе. Лицо девочки стало бледным, как мел, хотя она не могла этого видеть со стороны.
От страха задрожали коленки. Не придумав ничего лучше, как очередной перекус, девочка решила присесть на ближайший пенек, достать из рюкзачка пирожок и съесть половину. Авось и полегчает.
Жуя провизию и запивая киселем из банки, Лика про себя отметила, что свист начал утихать. Перешел скорее в тихое бормотание, а затем и в кашель.
«Кто же ты?»
Только эта мысль пронеслась в голове, как Лика почувствовала, будто незримая сила тянет ее к себе, манит, указывая, куда следует сейчас идти. Девочка, послушно повинуясь, привстала с пенька, отряхнула крошки с колен и пошла потихоньку-полегоньку вперед.
Деревья будто бы сами расступались перед ней. Никто не пугал, все посторонние звуки утихли. Да и откуда им было взяться, если, казалось, она сейчас шла к самому сердцу – центру туманного нечто?
Постепенно деревья стали редеть, обнажая тусклую полянку неправильной округлой формы. Посреди возвышался деревянный трон, образованный множеством кореньев и ветвей. Толстый, массивный пень выглядел слишком уродливым, чтобы быть шикарным сиденьем, и все же в нем чувствовалась некоторая величественность.
На этом троне восседала какая-то глыба неопределенной формы. Серый тулуп, еловые иголки, торчащие отовсюду, вместо ног огромные лапы, как у медведя, а руки, мощнючие, которые, казалось, могут задавить с полшлепка… И лицо, некрасивое, сморщенное, больше похожее на кусок скалы, в которой зачем-то выдолбили нос, глаза, брови и толстые губы, а сверху припудрили все паутиной и добавили еловых ветвей заместо бороды и усов. Леший – а это был именно он – тяжело вздыхал, выпуская клубы странного едкого дыма, который окутывал полянку непроглядной молочной пеленой.