– Суханов Борис Геннадьевич, – представился мужчина, разглядывая меня, словно это было не эпизодическое знакомство, а он специально ждал именно меня, всего лишь коротая время ожидания в беседе с отцом. Так и оказалось. Он снова сел в кресло, изящным жестом поддернув брюки и откинувшись на спинку, опять устремил на меня изучающий взгляд. Отец похлопал меня рукой по плечу и направился к выходу из комнаты:
– Ну ладно, оставлю вас.
Суханов согласно кивнул ему в ответ. Когда в комнате остались только мы двое, он чуть наклонился вперед и, улыбнувшись, сказал:
– Ну, здравствуй, Всеволод. Ты, наверное, думаешь кто я такой? Я сейчас все тебе объясню. Разговор у нас будет долгим и очень важным.
Куратор. В СССР к кадрам относились очень серьезно, особенно, если дело касалось каких-то важных стратегических тем. Кадры подбирались самым тщательным образом, проходили систему фильтров и отборов, тестировались, проверялись на профпригодность, лояльность и наличие необходимых качеств. Но одним из самых надежных методов формирования кадрового состава всегда считался «метод контролируемого наблюдения и дистанционной подготовки». Что это значило? То, что кадры готовили с детства. Особенно, если речь шла о династии, обеспечивающей необходимый морально-этический уровень воспитания, патриотизма и наличия профессиональной мотивации. И неотъемлемой частью подобной стратегии считался Куратор, человек, собственно и осуществляющий это самое «контролируемое наблюдение».
Все это и многое другое я узнал от Бориса Геннадьевича, который, как выяснилось, как раз и был моим курирующим наблюдателем. Он незримо присутствовал в моей жизни с самого детства, хотя я и не подозревал о его присутствии. Он был где-то рядом, когда меня, семилетнего пацана, вопреки правилам, приняли наравне со взрослыми ребятами в Клуб служебного собаководства, когда в нашу школу пришел тренер по боксу из ДСО «Урожай», когда я пришел заниматься армейским рукопашным боем в «Пограничник». Ну и конечно, стала понятной природа моих «успешно пройденных тестов» в ДЮТО «Радуга», куда принимали далеко не всякого даже одаренного ребенка. Вся цепочка моих жизненных увлечений и достижений вдруг сложилась в понятную и упорядоченную схему, которую, ранее я не то что не мог увидеть и осознать, она просто в принципе не могла быть мне понятна. И теперь я сидел напротив этого, как выяснилось, совершенно не случайного человека в моей жизни и пытался заставить свой ум мыслить связанно.