Кто-то подопнул по направлению к нему ногой несколько пустых бутылок. Дед медленно наклонился, поднимая их с земли, и, стряхнув остатки пива, аккуратно положил в авоську. После этого он опять замер в ожидании, потому что несколько бутылок еще ходили по рукам.
– Дед, ну ты чего, в самом деле? Дай спокойно пивка попить, а то в горло не лезет. Придешь потом, заберешь посуду, никуда она не денется. Мы ее вот тут у забора оставим.
Пенсионер опять робко разулыбался, неуверенно переступая с ноги на ногу. Было видно, что бутылки были существенной добавкой к его пенсии, и терять эти несколько штук ему не хотелось.
– Ребятки, вы извините старика. Не хотелось вас напрягать. Давайте я вон там, около будки постою, чтобы не мелькать перед глазами.
Он отошел подальше и встал за углом трансформаторной будки, выглядывая оттуда, стараясь не привлекать к себе внимание. Через несколько минут про него уже забыли. Беседку заполнил сигаретный дым, шумные разговоры, смех и цокот теннисного мячика по столу. Смехов собрался уже уходить, как мимо него прошел, расталкивая всех плечами, Володя Гласов. Это был местный хулиган, который ушел из школы в восьмом классе, но по-прежнему оставался грозой всех окрестных дворов. Да и всего района в целом. Помимо массивного телосложения, он обладал абсолютно неуравновешенной психикой и был крайне агрессивным, почему и получил на районе славу отмороженного бойца. Связываться с ним желающих обычно не находилось. Вот и сейчас он шел сквозь толпу, нарочито сшибая всех на своем пути, но в ответ слышались лишь осторожные шутки и усмешки. Всеволод увернулся от всесокрушающего плеча, но Гласов остановился рядом с ним и специально наступил своей огромной ступней на ногу Смехову. Было больно. Стоящие рядом заржали, словно он сделал что-то очень остроумное, а Смехов, не имея возможности выдернуть ногу, инстинктивно оттолкнул массивное тело от себя обеими руками. Гласов отлетел в сторону, сшибая, словно кегли, тех, кто стоял позади него. Вся компания замерла. Это было неслыханной дерзостью, и «виновный» наверняка должен был быть неминуемо наказан. Гласов выматерился и, развернувшись, уставился на Смехова красными от ярости глазами. Во дворе повисла тягостная тишина.