Сева присмотрелся и понял, кто был его ночным собеседником – Максим Ковров. Они не особо общались раньше, ограничиваясь формальными заданиями в рамках обучения. Теперь Ковров знал его самую страшную тайну.
– Да просто сон дурной приснился, – пробормотал Смехов. Ему было неловко и непривычно, что кто-то кроме него знал о существовании этого ночного кошмара. Ковров усмехнулся.
– Да ты не бойся. Я никому.
Смехов нарочито равнодушно хмыкнул.
– Да мне пофигу. Просто сон, – значительно повторил он, давая понять, что не хочет развивать эту тему, – иди спать.
Но Ковров и не думал уходить. Он уселся на смеховскую кровать и пожал плечами.
– Не могу спать. Думаешь, ты один такой?
– Какой? – сдержанно спросил Сева.
– Ну, к кому он приходит, – мрачно пробормотал Максим.
– Да никто ко мне не приходит, – тихо прошипел Смехов, – говорю же, просто сон приснился.
Ковров помолчал несколько секунд, а затем бросил небрежно:
– А ты не боишься, что он может выбраться оттуда? Ну, из сна? И когда-нибудь ты проснешься ночью, а он все стоит рядом… но только это уже не сон.
– Блин, слышь Макс, давай уже спать ложись, а? – Смехов откинулся на подушку и демонстративно отвернулся от своего собеседника, давая понять, что разговор закончен. Было слышно, как Ковров еще какое-то время сидел на его кровати, а потом еле слышно зашаркал ногами, возвращаясь на свое спальное место. Смехов удовлетворенно кивнул сам себе. Можно, конечно, было снова попытаться уснуть, но перед внутренним взором до сих пор стоял пронзительный черный силуэт, и шепотом звучали слова неожиданного свидетеля его ночных кошмаров:
– Не боишься, что он может выбраться оттуда?…
Смехов зажмурился и вдавился всем лицом в еще мокрую от пота подушку.
«Еще как боюсь». Судя по всему, сна в эту ночь уже не предвиделось, поэтому оставалось лежать под одеялом и мучительно ждать утреннего подъема. И звонкого горна, который прогоняет сон, вместе с которым тает и ночная мгла, унося с собой все свои кошмары. Как минимум до следующей ночи…