Ход был сделан. Но игра не продолжилась. Наступила фаза Созерцания.
Оба игрока погрузились в молчаливое наблюдение. Они не анализировали «позицию». Они наблюдали за резонансом. Что рождается в пространстве между этим вопросом, этой фигурой и этой клеткой? Какой отклик возникает в их собственных душах? Они слушали тишину, ставшую теперь полной и говорящей.
Ответ Лиры был столь же ритуализирован. Её Пробуждающее Касание (алебастровый конь) в ответ на прямой зов Аэрона коснулось клетки C2: Шёпот (Лес Снов / Становление). Это был ответ не фактом, а намёком, не словом, а интуитивным прорывом из лабиринта возможностей.
Рождение Третьей Реальности
С каждым ходом, с каждым актом Касания, Дыхания и Созерцания, на доске начинал проявляться узор. Но это был не стратегический узор атаки и защиты. Это был узор смысла. Диалог, который они вели через фигуры, начинал жить собственной жизнью. Он вёл их, открывая им самим новые грани их же вопросов.
Они не разговаривали. Они танцевали. Их тела были неподвижны, но их сознания двигались в сложном, безмолвном танце отражений. Фигуры Аэрона были зеркалами, в которых Лира видела отражения своих внутренних ответов. Фигуры Лиры были зеркалами, в которых Аэрон узнавал глубину своих же вопросов.
Когда партия подошла к концу (а закончилась она не матом, а Великим Замыканием «Прозрение», когда Скрытый Узор и Явленная Суть оказались на одной клетке, отражаясь друг в друге), они не испытывали ни победы, ни поражения.
Они испытали Узнавание.
Они молча смотрели на доску, на сложившуюся мандалу, и видели в ней не результат игры, а карту пройденного вместе пути к пониманию. Они вышли из пещеры на рассвете, и мир вокруг казался им иным – не изменившимся, но заново явленным. Каждый камень, каждое дерево теперь тоже были фигурами на Великой Доске, а их жизнь – непрекращающимся, священным диалогом.
Первый ритуал завершился. Танец начался. И он был обречен длиться вечно.
-–
Валар Маргулис.