Никонианская реформа христианства в России и ее последствия
После окончания Смутного времени и окончания польской оккупации, при Михаиле и Алексее Романовых во все сферы российской жизни начали проникать иноземные новшества: бравые немцы-солдаты маршировали у Кремля, офицер-шотландец учил русских новобранцев европейскому строю, фряги разыгрывали спектакли. Некоторые россияне (даже царские дети), глядясь в венецианские зеркала, примеряли иностранные костюмы, кто-то завел обстановку, как в Немецкой Слободе…
В Москву XVII в. власти все чаще звали «духовных учителей» – греков. В 1648 г. перед свадьбой царя тревожились: Алексея «выучили по-немецки» и теперь он заставит бороду брить по-немецки, погонит молиться в немецкую кирху, – конец благочестию и старине, наступает конец света.
И вот в такое время «собинный друг» Алексея Михайловича Никон, которого царь называл «избранным и крепкостоятельным пастырем, наставником душ и тел, возлюбленным любимцем и содружебником, солнцем, светящимся во всей вселенной…», ставший в 1652 г. патриархом, приступил к церковным реформам. Их сутью, как уже отмечалось выше и верно выразил церковный историк и головщик (регент) Спасского собора Андроникова монастыря в Москве Б.Кутузов заключалась в «византийской прелести», то есть завоевании Константинополя и возрождении Византийской империи с помощью и за счёт России. В связи с этим царь Алексей хотел наследовать со временем престол византийских императоров, а патриарх Никон хотел стать Вселенским патриархом (Б.П.Кутузов. Тайная миссия патриарха Никона. М., Алгоритм, 2007, с. 528).
Кутузов считал, что большая заинтересованность в реформе была и у Ватикана, который хотел, используя Россию как орудие против Турции, усилить влияние католичества на Востоке. Для этого, подчеркнем еще раз, и нужно было, прежде всего, привести к единообразию русскую и греческую богослужебную практику, равняясь на греков (Русские ВестиRSS «Как Ватикан возвращал русскую христианскую церковь под свой контроль или великая афёра патриарха Никона. 22.09.2015 | Религия).
Реализация Никонианской реформы в церковной деятельности, с точки зрения автора, осуществлялась, главным образом, в следующих двух направлениях:
1)
Укрепление власти церкви и фактическое превращение ее в институт монархического государства.
2)
Собственное обогащение.
Укрепление власти церкви и фактическое ее превращение в институт монархического государства.
Реформа началась борьбой с русскими христианами, русифицированными на основе язычества, объявленных старообрядцами. В 1656 году Большим Московским собором они были провозглашены еретиками и преданы анафеме. Но меры эти не помогли для достижения цели реформы – перехода всего населения на новый обряд, более того, старообрядцы стали организовывать свои молитвенные собрания, строить часовни, скиты, монастыри и создавать вокруг них многочисленные поселения. В ряде случаев сторонники старой веры устраивали бунты супротив нововведений. Восстает Соловецкий монастырь, и туда отправляют стрельцов, которые разоряют древний храмовый комплекс. Однако бунты не утихают, в стране возникает религиозная война. Первой жертвой стали сами стрельцы, часть которых тоже не была расположена к новой форме веры. Их заперли в срубе и сожгли заживо. Такая форма казни стала основной для еретиков-старообрядцев.
В соответствии с решением Московского собора 1681–1682 года розыском старообрядцев занимались воеводы вместе с местными архиереями, они посылали служилых людей, чтобы приводить раскольников в суды, где тех затем пытали и сжигали живыми в срубах. Ни церковные прещения, ни заключения в темницы не прекратили раскола. Кроме того, старообрядцы вели непрерывную проповедь среди населения, исповедуя верность старому обряду и провозглашая ложность реформы. Они опирались на память об Александре Невском, Сергии Радонежском, Дмитрии Донском, Иване III и Иване Грозном, Гермогене, Дмитрии Пожарском, которые прожили свои жизни по старой вере.
Тогда патриарх Иоаким вместе с другими архиереями просит царя применять гражданские суды для наказания старообрядцев. По мнению патриарха, законы были недостаточно суровы, надо было ввести казнь за старый обряд, что и было сделано в 1685 году – введены пытки за инакомыслие и смертная казнь – сожжение живых людей в срубах.
Борьба с раскольниками-старообрядцами со стороны реформаторов, не смотря на декларирование христианства как религии «христианского милосердия» и не навязываемой веры в Христа насильно, была суровой и особенно жестокой в период руководства Россией царевной Софьей (1982–1989 г.г.), которая осуществлялась на основе 12 статей изданного ее указа (https://ru.wikipedia.org/wiki/). Приведем некоторые извлечения из него.
1. Которые расколщики святой церкви противятся, и хулу возлагают, и в церковь и к церковному пению и к отцам духовным на исповедь не ходят, и святых таин не причащаются, и в дома свои священников со соблазн и мятеж, и стоят в том своём воровстве упорно: и тех воров пытать, от кого они тому научены, и сколь давно, и на кого станут говорить и тех оговорных людей имать и расспрашивать и давать им меж себя очные ставки, а с очных ставок пытать; и которые с пыток учнут в том стоять упорно ж, а покорения святой церкви не принесут, и таких святынею и с церковной потребой не пускают, и меж христианы непристойными своими словами чинят, за такую ересь, по трикратному у казни допросу, буде не покорятся, жечь в срубе и пепел развеять.
2. А буде кто у казни обратятся и принесут к святой церкви повиновение, и обещаются с чистым намерением так не делать: и таких посылать в большие монастыри и держать их в тех монастырях под началы, в великом бережении и за крепким караулом, и давать им хлеба и воды по мере, и приставливать к ним добрых и искусных старцев, и велеть их приводить в церковь Божию ко всякой церковной службе, также и к келейному правилу, и смотреть за ними со всяким прилежанием, каково тех противников к покаянию обращение, и совершенно ли они церкви Божией повиновение приносят, и нет ли в них какого лукавства, чтоб они лукавством своим и лестным обращением от заточения не отбывали, и потому что многие притворством своим и лукавым обращением выманивались и уходя из монастырей в иные места чинили противности горше первого…, а вышед из монастырей из-под начала, объявятся в прежней своей злобе, a покорение у казни приносили лестно, и таких казнить смертью, как писано выше сего в 1 статье…
4. Которые люди ходили по деревням и людей, которые в совершенных летах, также и детей их, которые в совершенных и в малых летах, перекрещивали и прежнее святое крещение нарицали неправым, …их, исповедав и причастя, казнить смертью без всякого милосердия.
5. А которые люди ходили к расколщикам и сами у них перекрещивались, и носили детей своих крещёных, которые в малых летах и в возрасту, перекрещивать, а прежнее святое крещение вменяли в неправое крещение…, а покорения в том приносить не учнут и станут в той своей прелести стоять упорно и вменять то в истину, а прежнее святое крещение нарицать неправым, и тех казнить смертью…
8. Которые люди расколщиков у себя держали и чинили им поноровку, ведая про них, и для их прелестного учения, а не извещали, и видя не поймали и не привели, или от того с сих имали какие взятки: и таким за то чинить жестокое наказание, бить кнутом и ссылать в дальние города…
12. У расколщиков, у кого объявятся дворы, и поместья, и вотчины, и лавки, и иные промыслы и заводы, также и по расколщиках у порутчиков, которые ручались ведая и сосланы будут в ссылки: и те их поместья, и вотчины, и дворы, и лавки, и промыслы, и заводы отписывать на себя Великих Государей и продавать по оценке с большою наддачею, для того что по таким сыскным делам на прогоны и посыльным людям в жалованье их государские денежные казны исходит немалое число…»
Историк Ф.Е.Мельников (российский и румынский старообрядческий начётчик, писатель-апологет и историк белокриницкого согласия, 1874–1960) о последствиях этого Указа писал: «Драконовски-немилосердные статьи и их садистское исполнение навели ужас на всю русскую страну. Правительство беспощадно преследовало людей старой веры: повсюду пылали срубы и костры, сжигались сотнями и тысячами невинные жертвы – измученные христиане, вырезали людям старой веры языки за проповедь и просто за исповедание этой веры, рубили им головы, ломали ребра клещами, закапывали живыми в землю по шею, колесовали, четвертовали, выматывали жилы… Тюрьмы, ссыльные монастыри, подземелья и другие каторжные места были переполнены несчастными страдальцами за святую веру древлеправославную. Духовенство и гражданское правительство с дьявольской жестокостью истребляло своих же родных братьев – русских людей – за их верность заветам и преданиям святой Руси и Христовой Церкви. Никому не было пощады: убивали не только мужчин, но и женщин, и даже детей» (Ф.Е.Мельников. Краткая история Древлеправославной (старообрядческой) церкви. Барнаул, 1999). Рубили руки, чтобы не крестились неправильно.
Пустели города – их покидали «еретики», стремясь держаться подальше от глаз царевых прислужников. Изуверская активность царевых слуг привела к парадоксальному эффекту. Теперь старообрядцы устраивали массовые самосожжения, только завидев солдат. Это позволяло избежать пыток, принуждения сменить веру, насилия и унижения. «Возгоримся, да воспаримся на небеси, как Адамы первородные-безгрешные!» – Так говаривали они.
Боярыни Морозова и Урусова – родные сестры, не менее родовиты, чем правящий род, не пожелали отречься от старой веры. После пыток на дыбе их также планировали сжечь в срубе. Но испугавшись казни столь родовитых и влиятельных людей, решили уморить их голодом в земляных ямах.
Гонения на староверов, начавшись при Алексее, продолжились при Софье, Петре и даже при Николае Первом.
Представляет интерес высказывание о Никоне и его реформах (в соответствии с которыми существует и нынешняя РПЦ) Екатерины II: «Никон – личность, возбуждающая во мне отвращение. Счастливее бы была, если бы не слыхала о его имени… Подчинить себе пытался Никон и государя: он хотел сделаться папой… Никон внёс смуту и разделения в отечественную мирную до него и целостно единую церковь. Триперстие навязано нам греками при помощи проклятий, истязаний и смертельных казней… Никон из Алексея царя-отца сделал тирана и истязателя своего народа (Екатерина II, «О Старообрядчестве», 15.9.1763 г.).
В 1721 году Пётр I реорганизовывает Российскую православную церковь, вводя в ней синодальное правление, отменив ранее существовавшее патриаршество. РПЦ была возглавлена Священным Синодом, полностью подконтрольным императору. Для надзора над деятельностью Синода Петр учредил особую должность синодального обер-прокурора. В результате, сам император стал главой церкви, своей реорганизацией превратив ее де факто в госструктуру – фактически в одно из министерств, создав таким образом идеологическую опору самодержавия, доведя его абсолютизм до максимума.
Государство начало выделять средства на содержание церкви, признавало за церковными праздниками статус государственных. Система орденов империи была основана на именах святых, что создавало сложности при присвоении орденов лицам неправославных вероисповеданий. Сращивание РПЦ с государством проявилось и в том, что православные священники фактически получали чины в соответствии с Табелью о рангах; высшее духовенство приравнивалось к генеральским чинам.
По состоянию на 1898 год Российская православная церковь насчитывала 66 епархий, из них 64 в пределах империи, одна (Алеутская) в Америке, одна (Японская православная церковь) в Японии, 37 тысяч приходов, 720 соборных церквей, 2 тысячи церквей при общественных и государственных учреждениях, 440 монастырей мужских и 250 женских.
Согласно законодательству Российской империи, ведение метрических записей о рождении, браке и смерти было предоставлено духовенству. Существовали ограничения брака между представителями разных исповеданий, в частности, по состоянию на 1898 год запрещались браки христиан с нехристианами. До 1874 г. все дети старообрядцев считались незаконнорождёнными, так как они отказывались венчаться в церкви. С 1874 г. для старообрядцев был введен гражданский брак. Ряд ограничений были наложены на переход из одной веры в другую: христианам запрещалось переходить в нехристианскую веру, православным – выходить из православия. В 1738 году, в царствование Анны Иоанновны, отставной морской офицер Александр Возницын обратился в иудаизм, за что был сожжён по приказу императрицы. Но не иметь никакой веры совсем запрещалось (Политический отдел и финансы/Церковь). Вплоть до 17 апреля 1905 года выход из православия считался уголовным преступлением («совращение из православия» каралось каторгой до 10 лет).
Государство использовало религию для решения национально-политических задач. Так, например, после польских восстаний 1831 года и 1863 года проводилась кампания по принудительному воссоединению греко-католиков с православием (в частности, этому давлению подвергались Украинская греко-католическая церковь и Белорусская греко-католическая церковь).
Присоединенные к православию иноверцы и их потомки зачастую лишь формально числились православными. Это относилось к латышам, насильственно присоединенным к православию, а затем «отпавшим» в лютеранство, греко-католикам, «упорствующим в католицизме», крещеным татарам «отпавшим в магометанство». Но самую большую группу составляли различные сектанты (в основном, старообрядцы), отпавшие от синодального православия, но официально числившиеся православными. Законом этим лицам запрещалось открыто исповедовать свою настоящую религию. Рождения, браки и смерти этой части населения большей частью оставались не записанными в метрические книги, они не имели законной семьи (В.К.Пинкевич. П.А.Столыпин и религиозный вопрос в начале XX века).
И только с 17 апреля 1905 г., под влиянием революции, был издан Указ об укреплении начал веротерпимости. Он разрешал «отпадение» от православия в другие христианские или нехристианские исповедания. Отменили законодательные ограничения в отношении старообрядцев и сектантов. Ламаистов было воспрещено впредь официально называть идолопоклонниками и язычниками (Именной высочайший указ, данный сенату «Об укреплении начал веротерпимости» от 17.04.1905 года).
Уголовное Уложение о преступлениях религиозных, вступившее в силу 14.03.1906, относило к религиозным преступлениям «богохуление и оскорбление святыни», что определялось как «произнесение бранных слов на Бога (Святую Троицу), Богородицу Деву Марию, Бесплотные Силы и Святых Угодников; предметом оскорбления святыни признаются Святые Таинства, Священное Писание, иконы, мощи, … христианская вера» (Право России). Менее тяжким преступлением считалось кощунство, то есть неуважение к христианству и его священным предметам, «непристойные насмешки» над верой и священными предметами. Богохуление христианской веры наказывалось вплоть до каторги, если оно было совершенно в церкви. Кроме того, преступлениями считалось «воспитывание малолетних по правилам не той веры, к которой они должны принадлежать по условиям рождения», и воспрепятствование принятию православия.
Также до 1905 г. существовала практика внесудебного заключения по «высочайшему повелению» императора в монастырские тюрьмы Соловецкого и суздальского Спасо-Ефимьева монастырей по религиозным мотивам (А.С.Пругавин. Монастырские тюрьмы в борьбе с сектантством: К вопросу о веротерпимости. Москва, 1905. СУЗДАЛЬСКАЯ МОНАСТЫРСКАЯ ТЮРЬМА). В июле 1913 г. 6-й ротой 50-го Белостокского полка в монастырях горы Афон на территории Греции с применением силы были задержаны и затем вывезены в Россию свыше 600 российских монахов, бывших сторонниками имяславия, осуждённого Святейшим Синодом как ересь (Еп. Иларион (Алфеев). СВЯЩЕННАЯ ТАЙНА ЦЕРКВИ. Введение в историю и проблематику имяславских споров).
Государство использовало церковь в борьбе за самодержавный порядок, не взирая на религиозные догматы. 1.05.1722 года Синод опубликовал указ, в котором священнику предписывалось нарушать таинство исповеди. Если исповедуемый скажет, что хочет совершить преступление, «наипаче же измену или бунт на государя, или на государство, или злое умышление на честь или здравие государево и на фамилию Его величества», то священнику следовало «тайно сказать, что такой-то человек… имеет злую на государя или на прочее… мысль» (Евгений Анисимов. Русская пытка).
Для получения от подследственного необходимой информации иногда использовался такой способ, как «увещевание», что означало беседу со священником, который, будучи фактически государственным служащим, уговаривал подследственного во всем признаться (А.Каменский. Идея государства в России эпохи Средневековья и раннего Нового времени). Для вразумления восставших декабристов на Сенатской площади император отправил двух митрополитов – Санкт-Петербургского Серафима и Киевского Евгения, но они оказались абсолютно беспомощны в своих попытках утихомирить толпу (Л.А.Андреева. Феномен религиозного индифферентизма в Российской империи).
Церковь активно участвовала в образовательном процессе. Закон Божий являлся первым и главным предметом изучения в начальной школе и значимым в средней школе. Одним из основных видов начальной школы были церковно-приходские. В состав Закона Божьего как школьного предмета в начальной школе входили катехизис, церковные молитвы, Священная история, разъяснение богослужения. В средних учебных заведениях к этому добавлялась история христианской церкви (От Бога ли Закон Божий? Лариса Андреева, Екатерина Элбакян). Право преподавать Закон Божий имели только священнослужители или лица, получившие образование в духовных семинариях. В гимназиях учащиеся, записанные православными, изучали его с первого по седьмой класс, по два часа в неделю. Наряду с умением читать, знание основ православия являлось одним из обязательных требований к поступающим в гимназию. Православные ученики должны были ежегодно представлять справку об исповеди и причастии. Художник Евгений Спасский вспоминал: «Посещение же всех церковных служб именно в своей церкви было обязательным, при входе в церковь сидел надзиратель и в журнале отмечал приход ученика. Пропуск одной службы без уважительной причины, то есть без справки от врача, значит, в четверти по поведению будет четыре; пропуск двух – вызывают родителей, а трёх – увольнение из гимназии. А служб этих было без конца: суббота, воскресенье и каждый праздник, все отдыхают, а мы стоим, и стоим подолгу, так как священник наш был тягомотный и служил медленно и долго» (Неоправдавшиеся надежды. Преподавание Закона Божьего в царской России).
Обычно преподаватели Закона Божьего не пользовались уважением у учеников. На III съезде Всероссийского союза учителей в 1906 году высказывалось мнение о том, что Закон Божий «не подготовляет учеников к жизни, а вытравляет критическое отношение к действительности, уничтожает личность, сеет безнадежность и отчаяние в своих силах, калечит нравственную природу детей, вызывает отвращение к учению. И гасит народное самосознание» (III Съезд Союза, состоялся в Финляндии 07.06.1906).
Не оставляла церковь без своего внимания и Вооруженные Силы. Она следила за тем, чтобы православные верующие-военнослужащие получали услуги церкви в полной мере, находясь на службе. Для этого существовали благочинные и священники в армейских корпусах и на военных кораблях. Морское и военное духовенство в 1883–1888 было объединено.
Церковь для усиления своего влияния на народ России действовала не только административными мерами, но и путем фальсификации истории, препятствуя развитию инакомыслия и науки.
Почти все учебники по истории Руси начинают рассматривать ее с IX в. н. э., отраженную в «Повести временных лет». А что было до этого, и откуда взялась эта повесть? Например, патриарх Кирилл в одном из своих публичных выступлений заявил, что до принятия христианства русичи были варварами и дикарями, людьми второго сорта, почти зверями (Доклад патриарха на Всемирном русском народном соборе. 10.11.2012). На взгляд, автора, так мог заявить не русский патриарх, а только русофоб, ненавидящий своих пращуров. Немало историков придерживается иной, диаметрально противоположной точки зрения на своих предков.
Считается, что Повесть временных лет (ПВЛ) написана на рубеже XI и XII веков. Точный год написания «Повести временных лет» неизвестен, но есть несколько предположений по этому поводу. Историки А.А.Шахматов и Д.С.Лихачев полагают, что основная часть произведения была создана ещё в 1037 году, а затем оно дополнялось новыми сведениями от разных летописцев. Основным автором «Повести временных лет» многие историки называют Нестора, который написал эту летопись в 1110–1112 годах. При её составлении он основывался на сведениях из более ранних документов. В ней отражена «норманнская теория» привнесения государственности извне норманнами-викингами, которых на Руси называли варягами.
Но до современников какого-либо оригинала этого произведения не дошло. Наиболее древняя дошедшая до нас копия (многократно редактированная) была изготовлена намного позже и датируется XIV веком. Её авторство принадлежит монаху Лаврентию. (https://diaryrh.ru/istoricheskij-fakt/povest-vremennyh-let-pervaya-drevnerusskaya-letopis). Именно по этой и некоторым другим версиям современные историки составляют картину событий того времени. К настоящему времени, как считает доктор исторических наук Е.Ю.Спицын, сформировались три основных подхода в оценке «варяжской легенды»: 1) полное доверие к этой легенде, которое демонстрируют все норманисты как прошлого (Ф.Миллер, Н.Карамзин, М.Погодин, А.Куник, В.Томсен), так и настоящего (Л.Клейн, Р.Скрынников, В.Петрухин, Е.Мельникова, Т.Джаксон, Е.Пчелов); 2) полное отрицание достоверности легенды, которое было характерно в основном для советских историков (В.Пархоменко, Б.Греков, С.Юшков, Б.Романов, Д.Лихачев), и 3) частичное доверие к легенде, поскольку в ней были отражены какие-то реальные события того времени, а сама эта легенда представляет собой сложное и многослойное произведение, создававшееся на протяжении довольно длительного времени и заключавшее в себе отголоски различных эпох восточнославянской и древнерусской истории (А.Кузьмин, И.Фроянов, В.Фомин). (Е.Ю.Спицын. «Древняя и средневековая Русь IX–XVII вв. Полный курс истории России, т.1, с. 22).
Но может быть имелись и другие оригинальные источники (помимо ПВЛ) русской истории? Однако, как считает Л.Михайлов, артефактами, на которых базируются доказательства существующей историографии, тоже являются копиями «исчезнувших» древних манускриптов из сгоревших одновременно древних библиотек. Эти копии были созданы в XV веке и позже монахами-христианами, и даже в наше время с помощью современных компьютерных программ (Л.Михайлов. «Фальсификация прошлого России и цивилизации». Мера ss69100, 16.03.2016. https://ss69100.livejournal.com/2698825.html).
Российский историк А.Пыжиков, как и многие другие исследователи, самостоятельно работающие с летописями и другими архивными историческими документами, пришел к выводу, что приглашенные Романовыми немецкие историки – Миллер, Шлецер и Байер, а также прикормленный придворный историк Карамзин, на самом деле писали не историю нашего народа, а рафинированное жизнеописание династии Романовых на основе летописей, составленных монахами, отражающими церковный никонианский взгляд на Россию (наподобие нынешнего Кирилловского). И именно это объясняет тот факт, что у нашей истории, как считает А.Пыжиков, украли древнейший скифо-арийский период, укоротив ее на тысячи лет.
Именно Романовы, в значительной мере утратившие русские корни, через подконтрольную церковь и западных историков начали насаждать норманскую теорию «превосходства» Запада, а по сути, проект «Россия» взамен проекта «Русь», который был прозападническим проектом интеграции нашей страны в западную паразитическую систему (https://ru-hidden.livejournal.com/159163.html А.Пыжиков о фальсификации истории России).
Каким образом реализовывался этот «проект»? На эту тему написано много книг и статей, которые часто противоречат друг другу. Не претендуя на полную объективность в изложении этой проблемы, автор остановил свой выбор на публикациях, в которых изложена точка зрения, логически соответствующая событиям, происходившим в описывавшийся период истории. В этом плане представляет интерес публикация Д.В. Белоусова: «Кто уничтожил русские рукописи? Куда делись архивы церкви» (https://cont.ws/@perfectworld/790818, 8.12.2017).
Например, «… Если нет документов, – пишет Д.В.Белоусов, – можно посмотреть фрески церквей. Но… При Петре I на территории Кремля разместили кабак, а в его подвалах – тюрьмы. В святых для Рюриков стенах играли свадьбы и ставили спектакли. В Архангельском и Успенском соборах Московского Кремля Романовы в XVII веке полностью сбили (!) все фрески-штукатурку со стен и заново зарисовали стены новыми фресками…
За многие века полная история славян – вообще не написана или уничтожена! Книга Мавро Орбини («Славянское царство», см. ч.2, Источники) сохранилась чудом. Все, что есть – тысячи фальсификаций о «диких славянах… лесных зверях… рожденных для рабства… стадных животных». И далее Д.В.Белоусов (с сокращениями и редакцией автора) дает перечень подобных фальсификаций.
Даже самый первый русский «Хронограф по великому изложению» 1512 года был составлен на основе западных данных (византийских хронографов). Далее – ложь на лжи XVII века. В 1617 и 1620 годах «Хронограф» был сильно подредактирован (т. н. вторая и третья редакции) – история России была вписана в западные рамки всеобщей истории и хронологию Скалигера.
Сначала фальсификациями руководили назначенные царем лица – протопоп Стефан Вонифатьевич (царский духовник), Ф.М. Ртищев (царский боярин), приглашенные «западнорусские учителя» Епифаний Славинецкий, Арсений Сатановский, Даскин Птицкий (из Киева), виршеслагатель Симеон Полоцкий.
Но размеры фальсификаций и исправления старых книг в середине XVII века еще были скромными. Например: в «Кормчей» (церковный тематический сборник) 1649–1650 годов 51-я глава заменена на текст западного происхождения из требника Могилы; создали литературное произведение «переписка Грозного с князем Курбским» (написано С.Шаховским) и фальшивую речь И.Грозного 1550 года на Лобном месте (архивист В.Н. Автократов доказал ее сфабрикованность).
Но… малый объем фальсификаций истории не удовлетворял царский двор. С приходом на престол Романовых отдаются приказы в монастыри для сбора документов и книг с целью их исправления и уничтожения. Идет активная работа по ревизии библиотек, книгохранилищ, архивов. Даже на Афоне в это время жгут старые русские книги (см. книгу Л.И.Бочаров. «Заговор против русской истории», 1998 г.). Волна «переписчиков истории» нарастала.
Основоположниками новой версии русской истории становятся немцы. В 1674 году издается «Синопсис» немца Иннокентия Гизеля, первый официальный прозападный учебник истории Руси, многократно переиздававшийся (в т. ч. 1676 г., 1680 г., 1718 г. и 1810 г.) и доживший до середины XIX века.
Одновременно немец Г.З.Байер придумал норманнскую теорию: прибывшая на Русь кучка норманнов за несколько лет превратила «дикую страну» в могучее государство. Г.Ф.Миллер не только уничтожал русские летописи, но защитил диссертацию «О происхождении имени и народа российского». И пошло…
По истории России до ХХ века были книги В.Татищева, И.Гизеля, М.Ломоносова, М.Щербатова, западника Н. Карамзина, либералов С.М.Соловьёва (1820–1879) и В.О.Ключевского (1841-191) и многих других.
Но в сухом остатке – исходные семь книг, а по сути – всего три истории! Кстати, даже по официозу было три направления: консервативное, либеральное, радикальное. Вся современная история в школе – это перевернутая пирамида, в основании которой фантазии немцев Миллера, Байера, Шлёцера и «Синопсис» Гизеля, популизированные Карамзиным.
Русский историк Василий Татищев (1686–1750) написал книгу: «История российская с самых древнейших времен», но издать ее не успел. Немцы А.Шлецер и Г.Миллер (XVIII век) издавали труды Татищева и так их «отредактировали», что после этого в его работах ничего не осталось от оригинала. Сам В.Татищев писал про огромные искажения истории Романовыми, его ученики применяли термин «романо-германское иго». Оригинал рукописи татищевской «Истории российской» после Миллера бесследно исчез, а где находятся некие «черновики» (Миллер ими пользовался по официальной версии) ныне также неизвестно.
Великий М.Ломоносов (1711–1765) в своих письмах страшно ругался с Миллером насчет его лже-истории (особенно ложь немцев о «великой тьме невежества», якобы царившей в Древней Руси) и подчеркивал древность империй славян и их постоянное передвижение с востока к западу. Михаил Васильевич написал свою «Древнюю Российскую историю», но стараниями немцев рукопись издана так и не была. Более того, за борьбу с немцами и их фальсификацией истории, решением Сенатской комиссии М.Ломоносов «за неоднократные неучтивые, бесчестные и противные поступки… по отношению к немецкой земле подлежит смертной казни, или… наказанию плетьми и лишению прав и состояний». Почти семь месяцев Ломоносов просидел под арестом в ожидании утверждения приговора! Указом Елизаветы он был признан виновным, однако от наказания «освобожден». Ему вдвое уменьшили жалованье, и он должен был «за учиненные им предерзости» просить прощения у немцев-профессоров. После смерти М.В.Ломоносова, на следующий же день, библиотека и все бумаги Михаила Васильевича (включая историческое сочинение) были по приказу Екатерины опечатаны графом Орловым, перевезены в его дворец и исчезли бесследно.
А потом… был напечатан лишь первый том монументальной работы М.В.Ломоносова, подготовленный к изданию тем же немцем Миллером. И содержимое тома почему-то странно полностью совпало с историей от самого Миллера…
12-ти томная «История государства Российского» литератора Николая Карамзина (1766–1826) – вообще переложение немецкого «Синопсиса» в художественном стиле.
Помимо В.Н.Татищева и М.В.Ломоносова прозападной лжи в разные годы противостояли такие русские люди, как А.И.Лызлов (1655–1697), И.Н.Болтин (1735–1792), Н.С.Арцыбашев (1773–1841), А.Д.Чертков (1789–1858), И.Классен (1795–1862), А.С. Хомяков (1804–1860) и др.
«Летописи – скорбный вывод…» – заключает Д.В.Белоусов.
Старые летописи не только существовали во множестве, но и постоянно использовались вплоть до XVII века. Так, православная церковь еще в XVI веке использовала ханские ярлыки Золотой Орды для защиты своего землевладения.
Среди авторов книги Мавро Орбини – два русских историка древности – Еремея Русский (Иеремия Русин / Geremia Russo) и Иван Великий Готский. Причем Еремей написал «Московские анналы» от 1227 года, судя по всему – первую историю Руси.
Опять же – странные пожары в архивах церквей вспыхивали то тут, то там, а то, что удалось сберечь, по мнению Д.В.Белоусова, изымалось для сохранности людьми Романовых и уничтожалось. Большая часть остатков архивов – с запада Руси (Волыни, Чернигова и т. д.), т. е. оставили то, что НЕ противоречило новой истории Романовых. Мы о древних Риме и Греции сейчас знаем больше, чем о временах правления Рюриков. Даже иконы были сняты и сожжены, а фрески церквей – сколоты по приказу Романовых.
По сути, сегодняшние архивы – это лишь три столетия русской истории при доме Романовых. Кроме документов всех царственных особ с начала царствования Петра I до отречения Николая II, хранятся только материалы известных дворянских фамилий, родовые фонды землевладельцев и промышленников, игравших заметную роль в России XVIII–XIX веков. В их числе – поместно-вотчинные фонды (Елагины, Кашкаровы, Мансыревы, Протасовы) и семейные архивы (Болотовы, Блудовы, Бутурлины, Веригины, Второвы, Вындомские, Голенищевы-Кутузовы, Гудовичи, Карабановы, Корниловы, Лонгиновы, Николаи, Половцовы, Репнины).
Церковь не только фальсифицировала историю, но и осуществляла православную инквизицию, устроив гонения на науку, просвещение и вообще на инакомыслие. Об этом достаточно информативно изложено в работе Е.Ф.Грекулова (1893–1979 – советский историк религии. – «Гонения на просвещение и науку/Православная инквизиция в России https://scisne.net/a-81?pg=10). Далее автор приведет, наиболее значимые, с его точки зрения, извлечения из данной работы Е.Ф.Грекулова, а также некоторые другие источники.
Представители современной православной церкви утверждают, что гонение на просвещение и науку в России, если и было, то носило случайный характер, а церковь никогда не отрицала необходимости и пользы просвещения и науки. Профессор Московской духовной академии А.Иванов во время встречи в 1956 г. с представителями церкви США в своем докладе «Христианская вера и современная наука» уверял, что и вера, и наука – каждая имеет свою особую область и не мешает одна другой. Профессор Ленинградской духовной академии Л.Парийский в докладе на ту же тему доказывал, что религия не может противоречить науке, так как, по его словам, «библия и природа – это две книги, написанные богом и предназначенные человеку» («Журнал московской патриархии», 1956, № 5, стр. 66).
В действительности было не так. Российская православная церковь признавала только такое просвещение, которое было основано на религии. Просвещение же, не освященное благодатным влиянием религии, говорили ее представители, скорее пагубно, чем полезно. Относясь враждебно к просвещению народа и развитию отечественной науки, отечественная синодальная церковь часто была инициатором травли наиболее талантливых ученых и прогрессивных учителей. Она тормозила развитие просвещения и науки, добивалась уничтожения книг передовых ученых.
Еще на церковных соборах XIV–XVII рассматривались и утверждались списки запрещенных книг. За их прочтение назначалось церковное проклятие. Книги, признанные вредными, предлагалось сжигать на теле лиц, у которых они были обнаружены. Стремясь сохранить в неприкосновенности господствующую религиозную идеологию, освящавшую крепостнический строй и эксплуатацию народа, духовные власти боролись с проникновением в Москву западноевропейских идей, «испорченных» развернувшимся в Европе «Возрождением», уничтожали привезенные оттуда книги, а распространителей этих идей и хранителей запрещенных книг подвергали жестокой казни. При Иване III за хранение и чтение иностранных книг в Москве сожгли в деревянной клетке князя Лукомского вместе с переводчиком Матиасом Ляхом, обвинив их в чародействе и злом умысле. Тогда же, как колдуна, знавшегося с нечистой силой, казнили врача-иностранца Антона Эренштейна. При царе Федоре Алексеевиче хотели сжечь голландского фельдшера Квиринуса по обвинению в волшебстве. Боярина Артамона Сергеевича Матвеева за его пристрастие к книгам в 1676 г. обвинили в чародействе и сослали в Пустозерский монастырь.
В XVIII в. Российская Академия наук не была свободна от бдительного контроля представителей церкви. Православные инквизиторы проверяли ее издания, выискивая в них места «сумнительные и противные христианским законам, правительству и добронравию». По их настоянию в 1743 г. был изъят изданный Академией наук астрономический календарь, в котором духовные цензоры умудрились найти сведения о планетах, «к соблазну народному склонные». Они возражали также против предпринятого Академией наук издания русских летописей – ценнейшего источника для изучения русской истории. По отзывам духовных цензоров, в летописях содержится «много лжи явственные».
Ненависть Синода и духовенства вызывал М.В.Ломоносов за его исследования, которые подрывали основы религии. Ломоносов отвергал церковное учение о неизменности природы и создании ее богом. «Напрасно думают, – писал он, – что все, как видим, сначала творцом создано. Таковые рассуждения весьма вредны приращению наук. Легко быть философом, выучив три слова: бог так сотворил, – и сие дая в ответ вместо всех причин» (М.В.Ломоносов. Избранные философские произведения. М, 1950, с.397). В 1740 г. по инициативе Ломоносова была издана книга французского ученого, академика Фонтенеля «Разговор о множестве миров», в которой в популярной форме излагались научные данные астрономии, шедшие вразрез с религиозными мифами о создании мира. Синод признал книгу Фонтенеля «противной вере и нравственности»; книгу изъяли и уничтожили. Раздраженный выступлениями М.В.Ломоносова против религии и церкви, Синод хотел помешать его научной деятельности. Он требовал, чтобы произведения Ломоносова были сожжены, а сам Ломоносов был отослан в Синод «для увещания и исправления» (П.П.Пекарский. История Академии наук, т. II. СПб., 1873, с. 603–604).
В 1756 г. Московский университет хотел издать философскую поэму выдающегося английского писателя Александра Поупа (1688–1744) «Опыт о человеке». В этой книге автор выступал против средневековых научных взглядов о строении вселенной, пропагандировал «зловредные идеи Коперника о множестве миров, противные Священному писанию», и книга была запрещена. До 1815 года с «благословения» РПЦ издавалось школьное пособие «Разрушение коперниковской системы», в котором гелиоцентрическую систему называли «ложной системой философической» и «возмутительным мнением». Для справки: Русская православная церковь выступала с критикой гелиоцентрической системы мира вплоть до начала XX века! Последним произведением, в котором критиковалась гелиоцентрическая система, стала вышедшая в 1914 году книга священника Иова Немцева: «Круг земли неподвижен, а солнце ходит». Автор «опровергал» систему Коперника цитатами из Библии и творений отцов Церкви.
Преследованиям духовных властей подвергся прогрессивный ученый, профессор математики Московского университета Д.С.Аничков (1733–1788), издавший в 1759 г. диссертацию «Рассуждение из натурального богословия о начале и происхождении богопочитания у разных, особенно невежественных народов». Отзыв о диссертации Аничкова дал московский митрополит Амвросий. Книга была признана им «вредной и соблазнительной». По его настоянию книгу Аничкова публично сожгли в Москве на Лобном месте.
Не избежал цепких лап духовных инквизиторов и другой выдающийся русский писатель, А.Н.Радищев, автор знаменитого «Путешествия из Санкт-Петербурга в Москву». Радищев был материалистом, он считал, что материя и природа существуют вечно, что их нельзя ни уничтожить, ни создать. Радищев отстаивал единство души и тела и критиковал религиозные взгляды на бессмертие души, осуждал царский деспотизм, религиозные суеверия. Воззрения Радищева были найдены «противными закону божьему, десяти заповедям, Священному писанию, православию и гражданскому закону». Книгу Радищева, уничтожили, а его как «бунтовщика хуже Пугачева» приговорили к смертной казни, которая была заменена 10-летней каторгой. Прошло более ста лет, и вновь эта книга писателя-материалиста подверглась осуждению со стороны церкви. В 1903 г. духовные цензоры нашли, что книга Радищева все еще опасна для религии и церкви, что она подрывает авторитет светской и духовной власти. По требованию церковников весь тираж книги уничтожили.
В 1819 году были преданы земле все экспонаты анатомического кабинета Казанского университета, по причине того, что «мерзко и богопротивно» употреблять «создание и подобие Творца человека на анатомические препараты» (хотя «распилить» тело «святого» на мощи – считалось богоугодным, но для поиска причин болезни и лечения оной нельзя).
В 1866 г. появилась замечательная книга русского ученого И.М.Сеченова «Рефлексы головного мозга». Опасаясь, что развитие естествознания и распространение материалистических идей подорвет основу христианской религии – веру в бессмертие души, по настоянию духовных цензоров эту книгу «за изложение самых крайних материалистических взглядов» признали вредной и наложили на нее арест. Автора хотели сослать в Соловецкий монастырь «для смирения и исправления». Но к книге И.М.Сеченова было привлечено внимание общества, и, боясь возбудить к ней особый интерес, цензурное ведомство было вынуждено снять с нее арест. Однако труд И.М.Сеченова продолжал долгое время числиться в списках запрещенных книг. Автора книги зачислили в число «неблагонадежных» и запретили ему читать лекции для народа («Материалы по пересмотру действующих постановлений цензуры и печати», ч. I. СПб., 1870, с. 499–505; В.Прокофьев, Атеизм русских революционных демократов. М., 1955, с.88).
Французская буржуазная революция 1789 г. напугала церковь и самодержавную власть. Опасаясь проникновения в Россию революционных идей, самодержавие усилило цензурные репрессии. Во многих городах были организованы цензурные комитеты с участием представителей духовного ведомства. Эти комитеты были настоящими инквизиционными трибуналами. Они сжигали на кострах «вредные» книги, преследовали их авторов и лиц, заподозренных в хранении этих книг. Не довольствуясь деятельностью этих инквизиционных трибуналов, Синод организовал в 1797 г. еще особую духовную цензуру, которой были предоставлены самые широкие полномочия.
Книги французских философов-материалистов, были встречены духовным ведомством с особенной враждебностью. Так, в 1868 г. в труде Вольтера «Философия истории» духовные цензоры нашли «глумление над истинами и опровержение священного писания». По их настоянию этот труд Вольтера был уничтожен. В 1890 г. уничтожили «Сатирические и философские диалоги» Вольтера, а в 1893 г. – его поэтические произведения, в которых были найдены «антирелигиозные тенденции» («Архивное дело», 1938, № 1 (45), с. 93).
Такая же участь постигла произведения «корифея безбожия», выдающегося представителя домарксова материализма и атеизма Дени Дидро (1713–1784). Ненависть духовного ведомства вызывали и атеистические трактаты Гольбаха (1723–1789). Его знаменитая книга «Система природы» считалась одной из самых страшных книг и справедливо называлась «библией материализма». Еще в 1770 г. эту «адскую книгу» предали огню католические инквизиторы и с тех пор ее неоднократно запрещали и в России. Даже в 1898 г., опасаясь «адского» действия этой книги, разрушавшей, по словам духовных цензоров, основные начала религии, духовные инквизиторы настояли на ее уничтожении. Так же расправились они и с книгой английского философа-материалиста Томаса Гоббса (1588–1679) «Левиафан», которую католические инквизиторы включили в список вредных книг еще в XVII в. и подвергли ее публичному сожжению. Через 200 лет ее осудили православные инквизиторы. Они признали книгу Гоббса «противной священному писанию и православной церкви» и добились ее сожжения в 1874 г. За выступление против церкви и феодальной идеологии уничтожили в 1871 г. книгу «О человеке» другого выдающегося философа-материалиста XVIII в. – Гельвеция.
Опаснейшим врагом религии считали и крупнейшего материалиста домарксова периода Людвига Фейербаха (1804–1872). Еще в 1907–1910 гг. по настоянию духовных цензоров произведения Фейербаха уничтожались. Опасаясь разрушительной силы идей философа, цензурное ведомство, защищавшее интересы православной церкви, не разрешало излагать взгляды Фейербаха даже в журнальных статьях.
Церковно-приходская школа рассматривалась как дополнение к церкви. Из церковных школ «изгонялись» учебники прогрессивных педагогов – К.Д.Ушинского, И.А.Худякова, В.П.Вахтерова. Их заменяли антинаучные учебники, составленные в религиозно-монархическом духе. Представители церкви говорили: «Пусть дети лучше останутся темными людьми, но добрыми христианами и верными сынами царя и отечества, чем будут грамотными, но напитанными ядом революции» (П.С.Иващенко. Народная школа в Белоруссии с конца XIX в., дисс., стр. 54.). По данным на 1850 г. (https://studfile.net/preview/6266518/page:50/) грамотность составляла: в США – 85–90 %, в Англии – 67–70 %, во Франции – 55–60 %, В РОССИИ – 5-10 %! Первая российская перепись 1897 г. показала, что за 47 лет грамотность народа в стране достигла лишь 24 % (грамотными считались умевшие хотя бы читать; учёт производился для лиц в возрасте от 9 лет и старше). Это было огромным отставанием России по грамотности населения от абсолютного большинства стран Европы даже уровня почти полувековой давности. Внутри страны различия в грамотности населения были значительными. Так, в прибалтийских губерниях отмечался её высокий уровень (Эстляндская – 95 %, Лифляндская – 92 %, Курляндская – 85 %), а в восточной части Российской империи население было практически полностью неграмотным. (https: // w.histrf.ru / articles / article / show/gramotnost).
Священники запрещали пользоваться учебными пособиями – картинами по географии, зоологии, даже глобусом, ибо школа должна развивать не ум, а сердце и религиозность.
В 60-х годах XIX в. в связи с развитием капитализма в России возникла необходимость в грамотных рабочих. Стали появляться воскресные и вечерние школы, где прогрессивные преподаватели учили рабочих грамоте, знакомили их с основами наук, а также с идеями революционных демократов. Правительство закрыло эти школы, считая их рассадниками революции. Взамен них были открыты новые школы, контроль за которыми был возложен на священников. Вместо науки здесь водворялось религиозное мракобесие. Об этом «просвещении» А.И.Герцен писал: «Делают все так, чтобы куда человек ни обернулся, перед его глазами был бы или палач земной, или палач небесный, – один с веревкой, готовый все кончить, другой с огнем, готовый жечь всю вечность» (А.И.Герцен. Собрание сочинений, т. 14, с.481).
Православная церковь относилась к науке, особенно материалистической, с непримиримой враждебностью. Так, харьковский епископ Амвросий писал в 1901 г., что развитие науки приводит к росту неверия. Прогрессивных ученых он называл «опаснейшими врагами церкви» («Вера и разум», 1901, № 12). Другой епископ, Иннокентий, призывал отказаться от научного мировоззрения и вернуться к вере («Вера и разум», 1901, № 12.). Московский епископ Никон обвинял в 1905 г. московских профессоров в том, что они-де сгубили юношество и вовлекли его в революцию (Газета «Русь», 1905, № 164). К этой точке зрения присоединился и петербургский митрополит Антоний Вадковский. Служители культа пытались убедить народ, что наука не принесла человечеству пользы, что она бесплодна и бессмысленна, не нужна для практической жизни.
Чтение художественной литературы духовное ведомство считало грехом, ибо рассматривало в ней угрозу для религии. Многие писатели пострадали от жесткой церковной цензуры: Н.В.Гоголь, М.Загоскин, Н.С.Лесков. При издании в 1889 г. собрания сочинений последнего духовная цензура «растерзала» шестой том, в котором были собраны произведения из жизни духовенства. Весь тираж книги был уничтожен. Рассказывая о расправе «попов толстопузых» над своей книгой, Лесков назвал эту расправу «подлым самочинством и самовластием со стороны всякого прохвоста» («Книжные новости», 1937, № 12).
За литературной деятельностью Л.Н.Толстого следил лично обер-прокурор Синода Победоносцев. По его настоянию многие произведения Толстого, как противные учению и духу христианства, не увидели света в свое время. Еще в 1901 г. Синод добился запрещения романа Толстого «Воскресение» за «неуважительные отзывы о православной церкви и христианстве».
Л.Н.Толстой тоже не жаловал официальную церковь: «То, что я отрёкся от церкви, называющей себя Православной, это совершенно справедливо… Прежде, чем отречься от церкви и единения с народом, которое мне было невыразимо дорого, я по некоторым признакам усомнившись в правоте церкви, посвятил несколько лет на то, чтобы исследовать теоретически и практически церковь: теоретически я перечитал всё, что мог об учении церкви, изучил и критически разобрал догматическое богословие; практически же – следовал в продолжении года всем предписаниям церкви, соблюдая все посты и посещая все церковные службы. И я убедился, что учения церкви есть теоретически коварная и вредная ложь, практически же собрание самых грубых суеверий и колдовства, скрывающее совершенно весь смысл христианского учения.
Я отвергаю все таинства. Это совершенно справедливо. Все таинства я считаю неизменно грубым, не соответствующим понятию о Боге и христианскому учению колдовством и кроме того нарушением самых прямых указаний Евангелия. В крещении младенцев вижу явное извращение всего того смысла, которое могло иметь крещение для взрослых, сознательно принимающих христианство; в совершении таинства брака над людьми, и в допущении разводов, и в освящении браков разведённых вижу прямое нарушение и смысла и буквы евангельского учения. В периодическом прощении грехов на исповеди вижу вредный обман, только поощряющий безнравственность и уничтожающий опасение перед согрешением.
В елеосвящении также как и в миропомазании, вижу приёмы грубого колдовства, как и в почитании икон и мощей, как и во всех тех обрядах, молитвах, заклинаниях, которыми заполнен требник…
По жизни человека, по делам его, как теперь, так и тогда, никак нельзя узнать, православно-верующий он или нет. Даже, напротив, в большей части случаев: нравственная жизнь, честность, правдивость, доброта к людям встречались и встречаются чаще в людях неверующих (подч. авт.), внешне не соблюдающих ритуалы религии. Напротив, признание своего православия и исполнение наглядное его обрядов большей частью встречается в людях безнравственных, жестоких, высокопоставленных, пользующихся насилием для своих похотей – богатства, гордости, сластолюбия» (4.04.1901 г. Полное собрание сочинений т. 34).
Православная «инквизиция» отметилась и в сфере народных зрелищ, театра, музыки. В XVII в. они отбирали у народа музыкальные инструменты – домры, сумры, гудки, гусли и сжигали их на площадях. В XIX–XX духовные власти сравнивали театр с опиумом и добились запрещения устраивать зрелища накануне праздничных и воскресных дней, а за посещение театра в дни великого поста грозили отлучением от церкви и церковным проклятием. По их настоянию из пьес и оперных либретто вычеркивались целые страницы за то, что в них якобы оскорблялось религиозное чувство верующих. Так, пострадали комедия Гоголя «Ревизор» – за насмешливое отношение к религии и церкви; опера А. Рубинштейна «Демон» – за положения, несовместимые с учением православной церкви (либретто пришлось переделывать по указке духовных цензоров); драма Л.Н.Толстого «И свет во тьме светит» – за критику православной церкви. Духовное ведомство в 1910 г. добилось запрещения ее постановки.
Сожжение на кострах, каторжные работы, лишение гражданских прав, ссылка и преследования – вот средства защиты православной веры. Под видом сохранения ее «чистоты» насаждалась религиозная нетерпимость. Вероотступников и ослушников «воспитывали» в монастырских тюрьмах в тяжелейших условиях в течение многих лет. Сомневающихся в вере и критикующих религию отлучали от церкви и предавали анафеме (например, Л.Н.Толстого).
Итак, Российская православная церковь в рассмотренный период проводила следующую политику.
1. Жестоко подавляла всякое инакомыслие. Не имея такого организованного аппарата, какой был у католической церкви, она расправлялась с церковными «мятежниками» с не меньшей жестокостью, чем это делали католические инквизиторы, опираясь на светскую власть.
2. Осуществляла тоталитарное насаждение православия во всех слоях русского общества, а порой и у других народов.
3. Всесторонне навязывала невежество и религиозные взгляды на восприятие мира и человека, сдерживая развитие науки, литературы, искусства и культуры в целом.
Не смотря на тотальную «промывку мозгов» церковью и госструктурами, имело место падение религиозности народа России. На закате царствования Николая II, в 1916 году Синод в определении № 676 признал, что началось массовое отпадение от веры. (Л.А.Андреева. Феномен религиозного индифферентизма в Российской империи. Дата обращения 22.06.2013). Во второй половине XIX в. процесс распространения индифферентного отношения к православию возрос даже среди неграмотного сельского населения. Например, из общего числа 580 прихожан села Дмитровского Звенигородского уезда Московской губернии на годовой исповеди побывали лишь 214 человек. (Л.А.Андреева. Феномен религиозного индифферентизма в Российской империи).
Собственное обогащение.
Постоянно заботясь об укреплении самодержавия и православной веры в России, церковь не забывала и о своем материальном благосостоянии.
Курс на пышность и богатое убранство храмов, как уже отмечалось выше, было провозглашено игуменом собственного Иосифо-Волоколамского монастыря Иосифом Волоцким. Иван Грозный поправил сторонников этого курса «Стоглавом», но патриарх Филарет вернул церковь на путь богатства и роскоши, которого придерживается и нынешняя РПЦ.
Русские православные храмы сильно отличаются от всех прочих своей роскошью. Еще издали видна позолота на куполах. Внутри храма можно увидеть иконы с богатыми окладами. Особо украшены царские врата, через которые, как считается, исходит для причастия сам Иисус Христос. Золото, драгоценные камни, красочные фрески, которые находятся во многих церквях, поражают и настраивают на торжественный лад.
С принятием христианства церкви на Руси стали строиться в соответствии с византийской традицией (ее сегодня называют крестово-купольной). Это и позолоченные купола с крестами, и внутренняя роскошь. Но делается это вовсе не для того, чтобы удивлять людей богатой обстановкой, – утверждает священник Афанасий Гумеров, насельник Сретенского монастыря, – храм не является обычным жилищем, а символически изображает Небо. Царство Небесное своим совершенством превосходит наш земной ум. Чтобы изобразить его человек берет все лучшее и драгоценное в окружающем его мире и пытается создать этими средствами образ небесного. (Кириллица. 13.10.2018. https://news.rambler.ru/other/41031158-pochemu-pravoslavnye-hramy-ochen-bogato-ukrasheny/). Часто иерархи РПЦ объясняют, что роскошь и напускное богатство ей необходимы, чтобы «отражать общественный престиж Церкви».
Однако католические храмы обходятся без православной помпезности. Они скорее функциональны, чем красивы. Например, в католической церкви прихожане не стоят, а сидят на скамейках. Для создания атмосферы торжественности в католических храмах используется орган, визуальная же часть убранства значительно скромнее, чем в православных. Если в крупных соборах ещё можно встретить статуи и богатые витражи, то в небольших церквушках это редкость. Вместо икон стены католических храмов украшают фрески. Протестантские церкви выглядят ещё более аскетично. Они отличаются строгостью и минимализмом.
У русских первосвященников и высших церковных иерархов одежда и облачение отличаются несравненно большей роскошью, чем у представителей других христианских церквей, хотя в России далеко не самая богатая паства, на пожертвования которой якобы и украшаются храмы, шьются облачения прелатов РПЦ.
Но откуда богатства у церкви?
Представители самой церкви так объясняют свое содержание («Кто платил деньги на содержание церквей в Российской империи?» ОТ ADMIN. МАЙ 5, 2017 http://xn–80afce4b.xn—p1ai/kto-platil-dengi-na-soderzhanie-cerkvej-v-rossijskoj-imperii/).
Церкви полковые, казенные и домовые содержались за счет казны или частных лиц и учреждений. Дополнением содержанию служили сборы с богомольцев. И если церковь была «открытая», то содержание ее было обеспечено: в ней устраивались приличные облачения и церковная утварь; так было в храмах столицы и тех уездных городов, в которых летом жили дачники, как например, в Царском Селе, Петергофе, Ораниенбауме, Гатчине. Столичные и уездные соборы, кроме пожертвований частных лиц, содержались или единовременными пособиями, или постоянными, в виде ежегодной суммы на церковь. Соборы городов, где не было летнего пребывания дачников, имели средства скромные, поэтому содержание и ремонт их требовал постоянных пособий от казны; в противном случае, постройка затягивалась, пока не являлся благотворитель, особенно из купцов, всегда усердных к созиданию храмов.
Церкви приходские имели разнообразные средства содержания. Главным источником был свечной и кружечный доход; дополнением к нему служили доходы с имений и арендных статей, как то сенокосов, пашен, рыбных ловель, мельниц, лесов, ярмарочных бараков, лавок, жилых домов. Потом на церкви шли разнообразные пожертвования, чаще всего в виде капиталов, положенных за поминовение умерших. Сумма дохода с имений и от частных жертвователей, изменялась очень мало. С освобождением крестьян, она стала значительно возрастать.
Существенная перемена в церковном хозяйстве произошла в начале двадцатого столетия, когда правительство (царское), в видах улучшения быта духовенства и развития духовного обратило внимание на свечные и др. доходы церквей. Явился ряд распоряжений, касательно хранения и возрастания церковных доходов, предписывалось делать в церквах более крепкие сундуки и замки, отдавать деньги в кредитные учреждения и, главным образом, в опекунский совет, а впоследствии – в Государственный банк. Благодаря этим мерам, доходы церковные, конечно, возвысились…
И ничего про эксплуатацию крепостных. А это была не просто главная статья доходов церкви, но и важнейшая характеристика нравственной стороны ее деятельности.
Как и у всякой проблемы, у церковного крепостничества есть, как минимум, две стороны. Согласно одной, часть духовенства относилась к закрепощению крестьян отрицательно и активно боролась с этим. В соответствие с другой – официальная церковь занимала противоположную позицию, то есть, поддерживала крепостничество и стремилась всячески его укреплять.
О первой стороне («Как к крепостному праву относилась православная церковь».
(Кириллица. https://weekend.rambler.ru/other/41203416-kak-k-krepostnomu-pravu-otnosilas-pravoslavnaya-tserkov/. 4.11.2018).
Согласно византийской религиозной системы, главным в жизни человека было спасение души, добиться этого можно было в любом статусе, а сам статус определялся божественной волей. Государство было рабовладельческим, и духовенство не бралось ломать эту систему.
На Руси со временем начали отходить от некоторых византийских принципов. Во главе одного из иных подходов был Сергий Радонежский (кстати, старовер). Касаемо принудительного труда, лично для себя Сергий считал недопустимым порабощать любое существо. Сергий, хоть и был сыном великого ростовского боярина, знал множество ремёсел: сам занимался строительством, работал в огороде, пёк хлеб. Он даже никогда не ездил на лошади – повсюду ходил пешком, а зимой – на лыжах, прекрасно ориентируясь как на дорогах, так и в лесу, ночуя под низкими ветвями старых елей. Переходы могли быть, к примеру, из Лавры в Серпухов, где преподобный основал монастырь по приглашению Владимира Храброго, брата Дмитрия Донского: это более трёхсот километров.
Священников Сергий Радонежский инструктировал непреклонно: заступаться за слабых и беспомощных перед власть имущими. Здесь возникали сложности, поскольку местные богачи нередко жили с ощущением вседозволенности. Как-то к Сергию пришёл приходской батюшка из соседней деревни: он заступился за холопку, изнасилованную местным боярином. Священник был в синяках и деморализован: боярин бил его по лицу и таскал за бороду. Как тут было действовать? О каком духовном воспитании может идти речь с такими людьми, как этот боярин? Сергий поддержал священника, похвалил за проявленную твёрдость и посоветовал не проводить с семьёй боярина никаких церковных обрядов: крестин, отпевания, причастия – ничего: фактически отлучить от церкви. И эта мера сработала: раскормленный боярин с бегающими глазками валялся у Сергия в ногах и принял епитимью: покаялся перед избитым батюшкой и выплатил виру изнасилованной холопке. Конечно, христианских достоинств у боярина не прибавилось, но наглости стало поменьше.
Под влиянием Сергия Радонежского на Руси возникло упоминавшееся выше течение монахов-нестяжателей, которые требовали от монастырей отказа от владений земельными угодьями. Согласно учению Сергия, нестяжатели утверждали: монах должен кормиться собственным трудом, а в тяжелые годы сам помогать мирянам («Жизнеописания достопамятных людей земли русской X–XX вв.». М., 1992, с.324). Также они отстаивали право на свободу детей, рождённых от зависимых людей, мотивируя это историческим прецедентом: князь Владимир Святославович, креститель Руси, был сыном холопки Малуши.
Противниками нестяжателей, как говорилось ранее, были иосифляне, в вопросе церковной собственности они одержали верх. Бояре и богатые купцы наделяли монастыри земельными угодьями, подносили дорогие подарки, которые хранились в монастырских ризницах.
По мере укрепления светской власти и превращения Руси в централизованное государство ситуация с подневольным трудом стала ухудшаться. Осваивалась Сибирь, людей не хватало. В 1649 г. при царе Алексее Михайловиче (а не Иване Грозном) было принято «Соборное уложение», предусматривающее полное закрепощение крестьянства, за которым последовала никонианская реформа церкви. Жизнь крепостных делалась невыносимой.
Нередко низшие священники, знакомые с ужасными условиями жизни крестьян, становились на их сторону. Например, в селе Студенки главным виновником крестьянского возмущения был назван священник Фёдор Померанцев, который был приговорён к вечной ссылке в Соловецкий монастырь. Другой пример: приходской священник Ивановский, проживавший в Новгородской губернии, боролся с произволом помещика Страхова. Помещик массово насиловал крепостных девушек, включая детей, многие жертвы накладывали на себя руки. Священник составил челобитную, что было расценено как подстрекательство к бунту, семья его была лишена дома и средств к существованию, самого священника избили и бросили в острог.
Однако массового протеста духовенства не было, поскольку приходской священник сам целиком зависел от помещика.
О второй стороне. (Ист. Е.Шацкий. «Православная церковь и крепостные», https://scisne.net/a-740).
Церковь не была однородной. Кроме низшего духовенства (которое далеко не все было таким благостным, как описано выше; не зря за попами закрепилось прозвище «мироед»), существовало и высшее с монастырями, само являвшееся крупнейшим землевладельцем и крепостником.
После поражения «нестяжателей» монастыри стали активно захватывать новые земли, преодолевая сопротивление крестьян. К примеру, основатель монастыря Симон строит церковь, крестьяне сжигают ее. Симон строит другую церковь, тогда крестьяне захватывают монаха и просьбами, угрозами и даже пытками стараются выманить у него жалованную князем грамоту и, наконец, убивают его. В.О.Ключевский говорит, что крестьяне с большим опасением следили за деятельностью устроителей новых монастырей: «…сей старец близ нас поселился, по мале времени завладеет нами и селитвами нашими; на нашей земле монастырь поставил и пашню строит и хочет завладеть нашими землями и селами, которые близ монастыря» (В.О.Ключевский Курс русской истории, т. I, с. 265–266).
Более полный перечень протестов крестьян приводит И.Концевич («Стяжание духа святого в путях Древней Руси»): «Разрастаются монастырские владения, и крестьяне, страшась своего порабощения, считают отшельников личными врагами и часто убивают их. Два преп. Адриана: Андрусовский (1549 г.) и Пошехонский (1550 г.) убиты с целью грабежа. Преп. Агапит Маркушевский (1578 г.) убит крестьянами и тело брошено в реку. Он перед этим ходил в Москву просить благословения у митрополита и земли у царя на мельницу. У этой мельницы и был убит. Далее Симон Воломский (1613 г.) мученически убит крестьянами. Такая же участь постигла Иова Ущельского (1628 г.). Преп. Нил Столбенский (1554 г.) спасся живым из подожженного вокруг него леса. Случайно спасся преп. Арсений Комельский, ученик которого был принят за него и убит. Преп. Диодор Юрьегорский (1624 г.) был изгнан и избит и, наконец, преп. Леонид Устьнедумский, также изгнанный, должен был перенести свою обитель с горы в болото».
Примеров, конечно, гораздо больше. Нестяжатель монах Вассиан Патрикеев так говорил о монахах РПЦ: «Вместо того, чтобы питаться от своего рукоделия и труда, мы шатаемся по городам и заглядываем в руки богачей, раболепно угождаем им, чтоб выпросить у них село или деревеньку, серебро или какую-нибудь скотинку. Господь повелел раздавать неимущим, а мы, побеждаемые сребролюбием и алчностью, оскорбляем различными способами убогих братьев наших, живущих в селах, налагаем на них лихву за лихву, без милосердия отнимаем у них имущество, забираем у поселянина коровку или лошадку, истязаем братьев наших бичами».
Крестьяне оставляли монастырские земли, и игумен бросался за помощью к князю. Собственно с княжеских грамот монастырям началось ограничение права перехода крестьян от одного феодала к другому, законодательное оформление крепостного права. Например: «Бил мне челом игумен Троице-Сергиевого монастыря Спиридон, что из их сел из монастырских из Шухобальских вышли крестьяне сей зимой. И я, князь великий, дал пристава… И где пристав мой их наедет в моих селах или в слободах, или в боярских селах и слободках, и пристав мой тех их крестьян монастырских опять выведет в их села, в Шухобальские, да посадит их по старым местам, где кто жил» (Указная грамота Великого князя Ивана Васильевича Ярославскому наместнику 1463–1468 г.г. Практикум по истории СССР с древнейших времен до начала XVII в. М., Просвещение, 1991, с.123, 124, 125).
Наиболее разорительной для крестьян являлась барщина: работа на земле владельца отнимала время, необходимое для обработки собственного участка. В церковных и монастырских землях особенно активно распространялась эта форма повинностей. В 1590 г. патриарх Иов ввёл барщину на всех патриарших землях. Его примеру сразу последовал Троице-Сергиев монастырь. В 1591 г. крупнейший землевладелец – Иосифо-Волоцкий монастырь – перевёл всех крестьян на барщину: «И которые деревни на оброке были, и те ныне пахали на монастырь». Собственная крестьянская запашка неуклонно сокращалась. Статистика по хозяйственным книгам монастырей свидетельствует, что если в 50-60-е гг. в монастырских вотчинах центральных уездов средний размер участка на крестьянский двор был равен 8 четвертям, то к 1600 г. он снизился до 5 четвертей (к. и. н. А. Г. Маньков).
Крестьяне на это отвечали восстаниями. В 1595 г. крестьяне Иосифо-Волоцкого монастыря начали «не слушать приказчиков и ключников монастырских и монастырских дел никаких не делать: хлеба молотить и в монастырь возить и солоды растить и дани монастырские давать…, леса монастырские заповедные принялись рубить» (Приходно-расходные книги Волоколамского монастыря 1594–1595 гг.). Игумен «велел крестьян острастить и смирить», обратился за помощью к светской власти, крестьян привели в повиновение.
В Антониево-Сийскому монастырю ~ в 1600 г. царь подарил 22 ранее независимых деревни. Крестьяне скоро почувствовали разницу между свободой и рабством. Для начала монастырские власти «учали с них имати насильством дань и оброк втрое»: вместо 2 рублей 26 алтын и 4 денег по 6 рублей 26 алтын и 4 деньги. «Да сверх дани и оброку на монастырские труды имали на всякое лето с сошки по 3 человека», «да сверх того они, крестьяне, зделье делали» – пахали землю и косили сено на монастырь. Наконец, монахи «поотнимали лучшие пашенные земли и сенные покосы и привели к своим монастырским землям», «а у иных крестьян они, старцы, деревни поотнимали с хлебом и с сеном, и дворы ломали и развозили, а из их деревень крестьяне от того игуменова насильства, з женами и з детьми из дворов бежали». В 1607 г. монастырский игумен подал царю челобитную: «Монастырские крестьяне ему, игумену, учинились сильны, наших грамот не слушают, дани и оброку и третного хлеба им в монастырь не платят, как иные монастырские крестьяне платят, и монастырского изделия не делают, и ни в чем де его, игумена с братией не слушают, и в том ему, игумену чинят убытки великие». Не дождавшись от царя реакции, монастырь принялся решать свои проблемы сам, организуя карательные экспедиции. Старец Феодосий с монастырскими слугами убили крестьянина Никиту Крюкова, «а живота остатки (имущество) в монастырь взяли все». Старец Роман «со многими людьми, у них крестьян, из изб двери выставливали и печи ломали». Крестьяне, в свою очередь, убили нескольких монахов. Победа осталась за монастырем.
В начале XVII века крепостное право получило официальное одобрение церкви. 09.03.1607 г. последовало «Соборное уложение о запрещении перехода крестьян», принятое Шуйским вместе «с отцом своим Гермогеном патриархом, со всем освященным собором (Соборное Уложение 1607 года // Хрестоматия по истории России с древнейших времен до 1618 года. М., 2004. с. 629–630). В 1649 г. «Соборное Уложение» окончательно утвердившее крещёную собственность, было подписано всеми членами Освященного Собора – собрания высших иерархов Церкви. Не удивительно: у белого духовенства тоже были крестьяне.
В XVIII в. церковь перегнула палку настолько, что в итоге полностью лишилась своих земель. Вот отрывок из работы современного историка (История России / Институт российской истории РАН, под ред. член-корр. А.Н.Сахарова. М.: АСТ, 1996, с. 161–162): «В 40-50-х годах, особенно в конце 50-х годов по всей стране прокатывается могучая волна выступлений монастырских крестьян. Эта категория крестьянства, насчитывающая к середине века около I млн. душ мужского пола (а вместе с семьями более 5 млн. человек – спр. авт.), принадлежала монастырям, церквам, церковным иерархам (архиереям и т. д.). Положение монастырских крестьян в этот период отличается особой тяжестью. С них требовали и исполнения барщинных работ, и поставки продуктов сельского хозяйства, промыслов, и денежных поборов. Так, в челобитной крестьян Савво-Сторожевского монастыря названо до 30 денежных и натуральных поборов. Крестьяне Волосова монастыря Владимирского уезда должны были платить до восьми разновидностей денежных поборов, обрабатывать свыше 80 десятин пашен и поставлять в монастырь продуктовый оброк (скот, птицу и т. п.). Подобное положение было в сотнях монастырских вотчин. Резко возросли во второй четверти XVIII в. различного рода работы крестьян по заготовке строительного материала для монастырских построек, по заготовке дров, ремонту церквей и хозяйственных помещений. Просвещенная монастырская братия наряду с традиционным хлебом в зерне и печеным хлебом, наряду с мясом, салом, медом, крупами, куриными и гусиными яйцами, солеными и сушеными грибами требовала с крестьян и таких оригинальных поборов, как ягоды шиповника или живые муравьи по полфунту с души мужского пола».
Пожалуй, нигде в это время так не расцвело взяточничество и лихоимство, как в монастырских деревнях. Произвол и угнетение монастырских крестьян в 50-е годы достигло высшей точки. В это время резко увеличивается и число крестьянских волнений. В 50-х годах их втрое больше, чем в 30-х (свыше 60 восстаний). Основным требованием почти всех крестьянских выступлений был переход на положение государственных крестьян (волнения крестьян Ново-Спасского, Иосифо-Волоколамского, Троице-Калязинского, Спасо-Преображенского, Хутынского Новгородского и других монастырей).
Кому-то жизнь в светских вотчинах казалась даже легче, чем в монастырских: в 1605–1614 г.г. из Троице-Сергиевого монастыря бежали 140 крестьян одного только Владимирского уезда – более четверти всех крестьян уезда. Как видно из «свозных книг» монастыря, около половины «беглых» ушло за «детей боярских», в дворянские имения (Русская повесть XVII века. – М., Худлит, 1954, с.453).
Во всех этих волнениях крестьянский отказ от работ обычно завершался жестокими порками и экзекуциями присланных воинских команд. Однако в некоторых случаях возникали острые схватки и с солдатами. Крестьяне Шацкого уезда Ново-Спасского монастыря, например, взяли в плен всю воинскую команду и сумели удержаться с августа 1756 по февраль 1757 г., когда восстание было жестоко подавлено. Массовые волнения монастырских крестьян привели в конце концов к обсуждению вопроса о них в правительственных кругах. С 1757 г. появились проекты секуляризации церковных имений, а в 1762 г. Петр III подписал указ о секуляризации, практическое осуществление которого задержалось на 2 с лишним года».
Ещё пример статистики: за 30–50 гг. есть данные об открытых восстаниях по 7 губерниям. Они следующие: помещичьи крестьяне – 37 восстаний, монастырские – 57, то есть, в полтора раза больше, притом, что церковных крестьян в тех же губерниях, напротив, было в два раза меньше, чем помещичьих («Вслед подвигам Петровым». М., Молодая гвардия, 1988, с.402). В начале правления Екатерины бунтовало более 100 000 монастырских крестьян (Там же, с.17). Решению Екатерины о секуляризации церковных земель предшествовали многочисленные челобитные монастырских крестьян о переводе в государственные или дворцовые (Там же, с. 402–403). И церковные земли были секуляризированы.
Наконец, отмена крепостного права. Церковь оказалась в числе наиболее консервативной части общества, решительных противников реформы. Наиболее авторитетный представитель высшего духовенства, московский патриарх Филарет умолял повременить с реформой, ссылался на Сергия Радонежского, который якобы явившись во сне (???), предупреждал против реформы (А.Шамаро. «Дело игуменьи Митрофании». Л., 1990, с.48). Ссылался он и на право: «При решительном отчуждении от помещиков земли, прежде их согласия… помещики не найдут ли себя стесненными в праве собственности?» (Собрание мнений и отзывов Филарета, митрополита Московского и Коломенского, по учебным и церковно-государственным вопросам. т.5.ч.1, М., 1887, с.17).
Вместе с Филаретом против отмены крепостного права выступал ряд деятелей высшего духовенства (А. Яковлев. Александр II. М.,Тера, 2003, с.302). Синод признал «неудобным» помещать в церковной печати статьи, «бичующие злоупотребления помещиков» (Дело канцелярии Синода № 662 за 1860 г). Богословское обоснование подобной позиции приводилось в рецензии митрополита Платона на перевод книги по христианской этике: «В &403 внушается, что рабы, если только позволят обстоятельства, должны стремиться к своей свободе. Сколь вредные могут произойти следствия от этого внушения – это для всякого очевидно. Между тем, по учению слова Божия, и рабы могут достигать вечного спасения. Апостол ясно говорит: «Каждый оставайся в том звании, в каком призван». Ту же точку зрения выразил в 1859 г. Епископ Кавказский и Черноморский Игнатий (Брянчанинов) доказывал, что «рабство, как крепостная зависимость крестьян от помещиков, вполне законно и, как богоучрежденное, должно быть всегда, хотя в различных формах» (протоирей Симеон Никольский. Освобождение крестьян и духовенство //Труды Ставропольской ученой архивной комиссии, учрежденной в 1906 г. Вып. 1. Ставрополь, 1911, с.10).
НИ О КАКОЙ ЗАЩИТЕ ЦЕРКОВЬЮ НАРОДНЫХ ИНТЕРЕСОВ И РЕЧИ НЕ ШЛО, ТОЛЬКО ОТСТАИВАНИЕ СВОИХ, САМОДЕРЖАВЫХ И ПОМЕЩИЩЬИХ! И крестьяне церкви платили взаимностью – ненавистью к церковным эксплуататорам.
Тем не менее, император приказал митрополиту Филарету отредактировать Манифест об освобождении. «Тот, будучи принципиальным противником реформы, отказался от почётного поручения. Только нажим со стороны императора и настойчивые просьбы духовника митрополита заставили последнего взяться за перо. Манифест все равно получился неудачным, чувствовалось, что автор писал его через силу, впадая в ложный пафос и неискренность» (Л. Ляшенко. Александр II. М., Молодая гвардия, 2003, с.193).
Итак, по мнению Е.Шаховского, об отношении церкви к крепостному праву в России можно сделать следующие выводы:
1) Монастыри, вплоть до взятия под контроль государства их вотчин, исходили из своих имущественных интересов. При этом в погоне за прибылью монахи проявляли мало экономического расчета, разоряя крестьян и доводя их до бунта. Частые мятежи монастырских крестьян и стали одной из причин секуляризации.
2) Белое (немонашествующее) духовенство безусловно поддержало введение крепостного права и относилось к своим крестьянам достаточно жестко. Характерна консервативность, проявленная высшим духовенством при подготовке отмены крепостного права. Едва ли не единственное оно выражало протест, но, в итоге, покорилось воле светской власти.
3) Низшее духовенство по своему положению находилось между крестьянином и помещиком. С одной стороны, его обязанностью было проповедовать покорность барину, деревенский священник находился от помещика и в материальной зависимости. Но, в то же время, в конфликтах, связанных с крепостничеством, порой случалось, что низшее духовенство оказывалось на стороне крестьянства.
Но и после реформ Александра II синодальная церковь в материальном отношении продолжала процветать («Монастыри после отмены крепостного права». https://www.istmira.com/drugoe-istoriya-rossii/13191-monastyri-posle-otmeny-krepostnogo-prava.html). Число монастырей значительно увеличилось, особенно женских. К 1905 г. официальные церковные документы свидетельствовали о 2,5 миллионах гектар земли в ее собственности. Подарки земельных угодий церкви со стороны самодержавной власти продолжались. Однако в реальности эта статистика была занижена. Впоследствии Советской властью из числа церковного имущества национализировали 8 с лишним миллионов гектар земли, свыше 80 заводов, более 1800 гостиниц и постоялых дворов, 436 ферм, около 600 скотных дворов, не менее 300 пасек и т. д. Из этого следовало, что вся земля, отнятая у церкви в 1764 г., к началу первой мировой войны была вновь ей возвращена со значительным приростом. Бессарабские архиереи контролировали полтораста тысяч гектаров, Соловецкий монастырь – 66 тыс. с мощным хозяйством: литейное и гончарное производство, кирпич и изготовление саней, механический и смолокуренный цеха, свечной завод, мельница, каналы… и это далеко не всё. Подобных монастырей-монополистов в местной экономике было больше полутысячи.
Что в заключение можно сказать и какие основные особенности выделить о деятельности российской православной церкви в дореволюционный период?
1. Российская православная церковь (РПЦ) непрерывно укрепляла свою и самодержавную тоталитарную эгоцентрическую власть через религию, прежде всего, на основе НАСАЖДЕНИЯ БОГОБОЯЗНИ, запугивая страшным судом бога после смерти.
Вот что сказал о роли страха в религии лауреат нобелевской премии Б.Рассел: «Религия основана, на мой взгляд, прежде всего и главным образом на страхе. Страх – вот, что лежит в основе всего этого явления, страх перед таинственным, страх перед неудачей, страх перед смертью. А так как страх является прародителем жестокости, то неудивительно, что жестокость и религия шагали рука об руку» (Цитаты Б.Рассела. http://davai-lama.com/citaty/bertrand-russell/).
В борьбе за власть русская православная церковь порой действовала в ущерб национальным интересам России (во время смуты в XVII веке), ФАЛЬСИФИЦИРОВАЛА ОТЕЧЕСТВЕННУЮ ИСТОРИЮ.
2. Церковь стремилась превратить народ в ПОКОРНУЮ РАБОЧУЮ СИЛУ. Вместе с самодержавием отбирало у него все, оставляя только жизнь (чтобы мог работать на церковь, самодержавие и других эксплуататоров) и минимальные условия существования, дабы оставался живым и способным к работе, а также размножению, обеспечивающему непрерывность процесса пополнения рабочей силы.
Вместе с самодержавием, отобрав у народа все необходимое для нормальной жизни на этом свете, РПЦ взамен ФОРМИРОВАЛА у него ИЛЛЮЗИЮ ВЕЧНОГО РАЯ, который может обрести НА НЕБЕСАХ, ради чего он должен вытерпеть (с кротостью и подавлением гордыни) все тяготы земной жизни для спасения своей души в целях переселения в лучший и вечный мир. Другими словами: все мирские блага в этой жизни нам, а вам все блага на том свете, а на этом – тяжкий труд на благо церкви, самодержавия и прочих эксплуататоров.
Здесь уместно привести высказывание по этому поводу М.Горького: «Основная задача всех церквей была одна и та же: внушать бедным холопам, что для них – нет счастья на земле, оно уготовано для них на небесах, и что каторжный труд на дядю – дело богоугодное» (https://politshturm.livejournal.com/338526.html).
Для насаждения страха у людей перед богом, страшным судом после смерти и создания у них иллюзии райской жизни на небесах после смерти, церковь осуществляла ЖЕСТОКОЕ ПРЕСЛЕДОВАНИЕ ВСЯКОГО ИНАКОМЫСЛИЯ (порождавшегося, прежде всего, наукой и образованием), удерживала народ В НЕВЕЖЕСТВЕ, ТОРМОЗИВШЕГО РАЗВИТИЕ ЧЕЛОВЕКА И ОБЩЕСТВА.
Российская православная церковь в своем большинстве, особенно в период царствования династии Романовых, демонстрировала интенсивное СТРЕМЛЕНИЕ К УМНОЖЕНИЮ СВОЕГО БОГАТСТВА (владений и капитала) путем ЖЕСТОКОЙ ЭКСПЛУАТАЦИИ русского народа.
По мнению автора, РПЦ испытывала враждебное отношение к язычеству из-за принципиально разного отношения к богам и человеку.
Язычники создали религию своих богов от страха непонятных для них природных явлений и в целях получить от них помощь в организации СВОЕЙ ЗЕМНОЙ ЖИЗНИ в условиях ВЫНУЖДЕННОГО НЕВЕЖЕСТВА, обусловленного низким уровнем знаний того времени. Об этом свидетельствует названия языческих богов, приведенных ранее.
Православная церковь использовала религию для насаждения страха перед богом и его страшным судом в целях укрепления тоталитарной эгоцентрической власти самодержавия, своей и узкого круга общества (аристократии), обращая остальных в НИЧТОЖЕСТВА (рабов божьих и крепостников), НАВЯЗЫВАЯ при этом ВСЕОБЩЕЕ НЕВЕЖЕСТВО, превращая жизнь рядовых подданных (прежде всего, крепостных) в ОЧИЩЕНИЕ ДУШИ ОТ БРЕННОЙ ОБОЛОЧКИ в целях ПОДГОТОВКИ ИХ ОТБЫТИЯ НА НЕБЕСА.
Вот о такой утраченной святой Руси проливает крокодиловые слезы Русская православная церковь и сегодня.