Котенок встал на лапы, выгнул спину, потягиваясь, и грациозно соскочил с печи. Как будто тут и был – до такой степени по-хозяйски принялся выхаживать по комнате. Вера даже глаза протерла. Чудеса, да и только. Ночью приснилась ей бабка Антонина, поговорить ей видите ли захотелось. С утра еще один сюрприз. Но несмотря ни на что, выспалась она знатно. Правда, дом выстыл, с печи слезать страшно. Но это поправимо.
Вера собрала волю в кулак и спрыгнула вниз. Первым делом подбросила дров в печь и с армейской скоростью облачилась в лыжный костюм. А вот теперь можно подумать, что делать с пришельцем.
– Пойдешь? – спросила она, распахивая дверь и предлагая мальцу убраться восвояси.
Но только замерзла и получила в ответ насмешливый взгляд. А потом котенок и вовсе повел себя нагло – запрыгнул на стол и растянулся на нем во всю длину своего маленького тельца.
– А ты чистенький, на домашнего похож.
Такой забавный котенок, что даже ругать его рука не поднимается, как и выгонять на мороз. Вера зарылась пальцами в шелковистую шерстку, и в награду ей раздалось приглушенное урчание.
– Лапуля. Так и назову тебя. Оставайся, ладно. Только ведь тебя кормить чем-то нужно, а мне и самой есть нечего.
Тут взгляд ее упал на свечу, и Вера почувствовала, как задрожали руки, и тело покрылось испариной. Свеча стала вдвое меньше, чем была вечером. И оплыла так, что под подсвечником застыла восковая лужица.
Что же получается? Что никакой это был не сон? Вот теперь Вера испугалась, вспоминая, как сидела и беседовала с мертвой Антониной. За жизнь они трепались, понимаешь ли. Так по-свойски, как будто это в порядке вещей разговаривать с умершими. Одно успокаивало, что бабка Антонина дала обещание больше не являться. Вот только рассказывать об этом она никому не станет, не поверят, а то и засмеют. Ну разве что с Максом поделится, если они помирятся когда-нибудь.