* * *
Это третья книга из серии «Мои любимые Кенгины книжки». Верю, что каждый в ней что-нибудь найдёт (если будет читать много раз и долго). Не верю, что кто-нибудь поймёт всё написанное; я, например, не понимаю, чем и горд. Написать что-то такое, что сам и понять не можешь, по-моему, это мало кому под силу: очень ценная книга – читаешь какой-то абзац, понимаешь, что понять ничего не можешь, ещё раз перечитываешь и прикладываешь усилия, чтобы понять, и впадаешь в транс, в надежде получить который, одни летают за соком «Добрый» в Латинскую Америку, другие глотают колёса, грибы и кактусы. Но читать надо уметь, хоть по буквам. Эффект обеспечен.
1.2
Страшный суд в посмертьи – это самоосуждение. Привычка судить других, и вообще обо всём, переносится на себя и свои воспоминания, очень яркие, не такие, как в жизни. Отсюда «не судите, да не судимы будете», и «какою мерою мерите, такою и вам будет отмерено». Кто будет мерить вас? Да вы сами себя – из вашей привычки судить других, а себя оправдывать. Самооправдание личности пропадает («там нет разума и воли» сказал один человек, побывавший в клинической смерти). То, что осуждает нас, не воспринимается нами, как наша часть – совесть. Отсюда и «суд божий».
Тут терминология. Можно считать, и называть, (и потом следовать за названием) эту судящую часть подавленной частью (субличностью), а можно богом и судом божьим над нами. Называть так, потому что уж больно непривычно человеку это состояние (совесть); человек не идентифицирует себя с ним: это не я, это судящий бог.
В действительности оба понимания и называния – одно и то же. Высший слой в нас – Любовь истинная, безусловная, разделение на «вне» и «внутри» там нет, но уже нет такого разделения и слоем ниже, где суд божий. Поэтому суд божий и суд совести одно. И лишь условность – принимать это за совесть, или за судящего бога.
Смысл, что мы не воспринимаем этого судью, за себя, ведь он так отличается от обыденного состояния, и кажется, что он всезнающий. Преподобные в привычке к покаянию: «даруй мне видеть мои прегрешения, и не осуждати брата моего», приближаются к этому слою себя, к идентификации с ним, потому и становятся преподобными.