Мария подумала, что внешне этот старик совсем не похож на шамана. В ее представлении, человек знающий ключ к душе, имеет крепкое тело, холодный разум и доброе сердце. Из всего перечисленного у него просматривалось только нежное сердце.
– Скорее всего, он является помощником шамана. – Подумала девушка.
Не говоря ни слова, старик проводил путников в глубь хижины. Снаружи она смотрелась, как замаскированная пещера, изнутри же, картина измененного впечатления повторилась, как и во многих случаях с домами новых знакомых Марии. – Это был настоящий лабиринт, с просторными комнатами, где кроме накидок на самодельных лежанках и циновок, не было ничего, лишь только в одном из помещений находилось большое количество посуды с всевозможными травами. И именно этот довольно роскошный для этих мест минимализм, создавал ощущение высокого и объемного пространства.
Аромат сухих трав был резким с непривычки, но невероятно приятным на восприятие. Он переплетался с благоуханием, еще совсем свежих, недавно сорванных растений. И в этом цветнике запахов чувствовалась некая задумка ступенчатого сочетания. Вначале в свою нотную игру вступали более легкие сочетания, затем они плавно перетекали в устоявшиеся ароматы, ну а напоследок, обонятельные рецепторы творили чудеса – взрыв восхищения обволакивал мозг от чарующих благовоний.
Кто-то внезапно схватил рюкзак Марии и попытался снять. Она сделала обратное движение, сработав машинально. Обернувшись, она увидела приятного мужчину, скромно одетого, но шикарно дополняющего свой, еще неизведанный шарм. Он учтиво приклонил голову и сделал повторный жест рукой, с более мягким нажимом – мужчина хотел снять рюкзак, чтобы облегчить ношу. Мария опомнилась и ослабила хватку, что позволило решить ситуацию. Мужчина рассмеялся и раззадорил всех остальных.
– Прошу меня простить. – Сказала Мария. – Я от неожиданности. Меня зовут Мария.
Свое имя она произнесла по слогам и отчетливо громко. Что вызвало еще больший хохот. Да и сама гостья заливалась смехом не меньше других. Она понимала, что была сильно зажата в своих действиях, выказывая чудаковатую стеснительность.