Тема Царя Мира и Империи почти всегда эксплицитно связана с циклической доктриной и эсхатологией. Положение Царя Мира относительно человечества и отмечает собой структуру сакрального времени. Тогда, когда Царь Мира явлен, когда все человечество живет в условиях Империи Духа – это золотой век, райская эпоха.
Когда он скрывается, отношения между Центром и действительными политическими системами становятся проблематичными и спорадическими, происходит переход к другим – менее совершенным и полнокровным эпохам. Человечество утрачивает рай, но все еще при чрезвычайных обстоятельствах способно найти к нему путь – как в случае предания о библейском Сифе, третьем сыне Адама и Евы, сумевшем проникнуть в рай, или в случае Аврама, столкнувшегося с Мелхиседеком, царем Салема.
Когда же сама реальность Царя Мира отвергается, все с ней связанное признается вымыслом, и, по сути, начинается полноценное наступление на всю область невидимой онтологии имперского могущества, это является безошибочным признаком близости последних времен и конца мира.
И наконец, в самой последний момент истории, когда кажется, что все потеряно, Царь Мира снова появляется – как последний Царь, Царь-Спаситель.
Таким образом, Священная Империя есть истинные часы человечества, по которым определяется эпоха и устанавливается качество бытия. В каком веке – золотом или железном – мы находимся, можно узнать по отношению государств, обществ и правителей к онтологии Империи.
Деградация политических систем: спуск по ступеням души
У Платона в диалоге «Государство» мы также встречаем этот мотив – постепенной деградации политических систем. Хотя Платон в духе эллинского толкования времени – как цикличного и напрямую связанного с вечностью – не настаивает на том, что такая деградация есть закон, но из его повествования складывается вполне созвучная картина.