– Точно, – вмешался Андрей. – Я слышал, если пробыть в этом тумане некоторое время, то настроение будет плохое, и даже можно заболеть. Таких людей надо обходить.
Так и происходило: многие люди старались отстраниться от этого человека, некоторые сочувственно смотрели в его сторону. Он тоже заметил поведение окружающих и свернул за угол дома. В этом же направлении свернули профессор с детьми и удивились, увидев там мужчину. Он стоял, опершись спиной о стену, в солидной одежде и сложа ладони на груди, шептал:
– На все воля Божья! На все воля Божья!
– Дяденька! – Кариночка взяла его за рукав, смотря на него чистым детским взглядом. – Я желаю вам обрести счастья, любви и радости. Боженька вас очень любит, – и обняла его руками.
Он посмотрел на профессора, и из глаза стекла слеза. В мыслях промелькнула картинка про горе, которое он переживал. Он видел, как сгорели его родные. Профессор подошел и положил ему руку на плечо.
– Держись, друг! Я чувствую твою утрату, но также знаю, что в эти времена очень важно сохранять ровность сознания. Не тяни их мрачными переживаниями, а освети их дальнейший путь светом любви.
– Я понимаю, спасибо вам, – он погладил Карину по головке, и серый туман стал рассеиваться. – Благодарю тебя, маленький светлячок!
Они попрощались и пошли дальше. К остановке подъехал автобус, идущий к Останкино.
– Па, езжай! Мы уже рядом с садиком и школой. Я сам отведу Карину.
– Ну хорошо! Я постараюсь за вами заехать. Если что, созвонимся.
Профессор пожал руку Андрею и зашел в автобус. Поездка оказалась недолгой, хотелось ни о чем не думать, а просто смотреть, как город людей просыпался. Очень четко было видно, что никто никуда не спешил, не торопился, все вокруг было пронизано непривычным спокойствием.
При входе в телецентр проверила охрана и выдали пропуск. Поднялся на нужный этаж, там снова охрана с очень пронзительным взглядом.
– Вы что, сканируете меня? – спросил профессор, а в ответохранник махнул рукой: «Проходите».
Подойдя к нужной двери, протянул руку, чтобы открыть, но она сама открылась, и на пороге стоял режиссер.