09.03.99
Шаман не стремится ничего скрывать, но говорит медленно, подбирая слова. Это напоминает мои объяснения сложных концепций студентам, не владеющим терминологией. Прекрасно знаю, что ограничения опыта не дают объяснить многое, даже при владении языком. Как объяснить семилетнему про любовь, например? Просто говоришь знакомые для него слова, которые так и остаются словами.
– Почему не пьешь чай?
– Пью, когда захочу.
– При мне не пил ни разу.
– Пью кипяток и отвары.
– Откуда знаешь о травах?
– Из книг, из жизни.
– А как составляешь новые отвары?
– Чувствую, что надо делать. Иногда мне снятся составы. После этого просто знаю.
– Но как ты делаешь отвары для больных?
– Они болеют тем, чем я уже болел, и я знаю, что нужно.
10.03.99
Присматриваясь к лечебным процедурам, я следил и за состоянием Шамана, предполагая, что он как-то влияет на больных. Ничего необычного в его внешности не было, но после лечения он, примерно в четверти случаев, был сосредоточен и даже грустен.
– Что заботит тебя после процедур?
– Не заботит, напоминает.
– Что?
– О том, как начал лечить.
– Можешь рассказать?
– Встретил однажды в городе знакомую юности. Когда-то она была слишком красива, а я слишком застенчив. И не подходил к ней. При встрече ей было сорок, выглядела плохо и была тяжело больна. Ночью проснулся, вспомнил про нее и вдруг понял, как полечить на расстоянии.
– Вылечил?
– Облегчил.
– Ты знал, где она находилась в тот момент?
– Не имеет значения.
– Зачем тогда больных привозят к тебе?
– Можно и без этого. Кто-то может рассказать, что-то показать. Но гораздо увереннее и лучше, когда вижу.
– Почему ты вдруг понял, как ее лечить?
– Очень сердечно пообщались. Воспоминание было тоже очень «сердечным», и очень хотел помочь.