Мальчик не хотел в этом признаваться, но он боялся остаться в одиночестве, хотя о том, что ему поручили взрослую работу, думал не без гордости. Ева догадалась, что творится на душе у ребенка, и успокаивающе погладила его по голове.
– Не бойся. Я буду поблизости и вернусь, как только смогу.
Самаилу было скучно. То забавное приключение в Эдеме надолго скрасило его существование, но по взаимной договоренности с Яхве он не вмешивался в дела людей после их ухода. И тоже вернулся в вечный мир. Но это решение для него оказалось неожиданно болезненным. Он не хотел себе признаваться, но ему было не просто скучно, а, выражаясь более точно, он по кому-то очень скучал. И этот кто-то был смертной женщиной по имени Ева. Многоопытный, бессмертный и всесильный бог уговаривал себя, что это глупо, но ничто не помогало. Мыслями вновь и вновь он возвращался к прекрасной, наивной, но решительной дикарке. Он объяснял себе, что надо просто подождать, и она в соответствии с придуманными Саваофом законами состарится, и ему уже не захочется на нее смотреть. Но эта перспектива вместо того, чтобы радовать, его только огорчала и обостряла желание увидеть Еву.
Вообще-то боги знали, что такое старение. Хоть и редко, но у них рождались дети, которые росли и менялись. Они и сами по желанию могли состарить самих себя, седея, лысея и покрываясь морщинами. Или, наоборот, омолодить. Но в какой-то момент происходил сбой, и процесс начинал идти в обратном направлении. Поэтому почти все они выглядели молодыми приблизительно одного возраста. Боги – как мужчины около сорока, а богини – как женщины в районе двадцати пяти. У некоторых время от времени возникало желание изменить возраст их внешней сущности, и тогда женщины, как правило, становились моложе, а мужчины старше. Но это отражалось только на их физических данных, которые менялись в соответствии с возрастом, а вечный опыт оставался тем же. Надолго оставаться старше или моложе никто не любил. Чаще этим увлекались богини, стараясь соблазнить понравившихся им мужчин, но те, хотя и подыгрывали им, но недолго. Им вскоре снова становилось скучно. Конечно, многоопытная Эрота была дивно соблазнительной в облике шестнадцатилетней девушки, но облик оставался только обликом. И как бы богиня ни пыталась, она, давно забывшая, кто был ее первый мужчина, не могла достаточно натурально изобразить возбуждающе-трогательный процесс расставания с невинностью. У нее не хватало фантазии. Поэтому, когда боги встречали кого-то из своих чересчур старым, или молодым, то втихомолку ему сочувствовали, полагая, что у него трудности неразделенной любви, и тот от отчаяния, чтобы как-то привлечь внимание, рискнул изменить внешность.