Каин привык к тому, что после охоты они обязательно заходили в «пещеру» и оставляли дары. Он даже принюхался к запаху. Хотя по-настоящему так и не понял взаимоотношения отца с этим таинственным Саваофом. Мальчика смешило, хотя и хватало ума это скрывать, когда отец, искренне переживая, обращался к жертвеннику, то за что-то извиняясь, то, наоборот, благодаря. Ему было непонятно, как можно благодарить что-то невидимое за то, что им удалось убить кабана, который чуть не задрал клыками отца и заставил Каина сигануть на дерево. Причем здесь Саваоф? Если он так любит смерть, то какая ему разница, кто умер, человек или кабан? Да и гибель отца была бы предпочтительней. Без него не выжил бы и Каин, а значит, Саваоф получил бы две смерти.
Но долго над этим размышлять мальчик не любил. Он был рад, что отец с ним, что он не сердится, а значит, все хорошо. Каин просто решил, что разговоры Адама с пустотой – это такая игра для взрослых, как для него ловля кузнечиков.
А потом все испортилось. Каин заметил, что мать становится все более раздражительной. Она начала жаловаться, что без Каина ей тяжело, и она ничего не успевает. Она просила Адама не брать его больше на охоту.
В том, что она говорила, была доля правды. Она действительно перестала успевать к их приходу закончить свои дела. Им вместо отдыха приходилось после скорого обеда доделывать все втроем. Но ведь раньше такого не было?.. Удивило это и Адама, и он сердился, но все-таки согласился брать сына реже. Мальчик же испытывал смешанные чувства. Он вовсе не считал наказанием возможность остаться и помогать матери, но, с другой стороны, думал, что его призвание все-таки быть охотником, а не хранителем очага, как женщина.