– Тогда я не понимаю, почему ты скучаешь и играешь со своей зверюгой, – удивился Самаил, – а не занимаешься своими подопечными.
– Наверно, перезанимался, – мрачно ответил Яхве и начал жаловаться приятелю на людей. – Понимаешь, Сам, они оказались какие-то слишком от меня зависимые. Я понимаю, что сам их сделал ничего не знающими и не умеющими. И, не скрою, мне очень хотелось самому научить их делать первые шаги. Я горел желанием почувствовать себя учителем.
– И, наверно, властелином, – язвительно вставил Самаил.
Яхве недовольно скривился, но продолжал:
– Однако их беспомощность переходит всякие границы. Конечно, Если я их оставлю совсем, они какой-то срок проживут, но это лишь вопрос времени, ведь даже оставить потомство они не в состоянии.
– Это как так? – удивился Самаил. – Ты создал их бесплодными? Одноразовыми, так сказать?
– Да нет. Я показал им, как совокупляются животные, правда не в деталях, и объяснил, что это делается для продолжения рода. И что же они после этого вытворяют, по-твоему?
– Ну и что же? – с неподдельным интересом переспросил Самаил.
– Я подсмотрел за ними, – как бы чуть извиняясь, сказал Яхве. – Понимаешь, Адам и Ева уже довольно давно вместе. И неплохо ладят. Они построили какое-то примитивное жилище. Он ходит на охоту, а она собирает всякие плоды.
– Если бы я каждый день занимался только поиском и приготовлением еды, – вставил Самаил, – то только поблагодарил бы тебя, что ты сделал меня смертным, да еще молил бы, чтобы смерть пришла поскорее.
Яхве сердито посмотрел на Самаила.
– Так вот, – вернулся он к своему рассказу. – По моим подсчетам, Ева уже давно должна была зачать. Но никаких таких признаков я в ней не заметил и даже было решил, что совершил ошибку при сотворении, сделав бесплодной. Но, на всякий случай, решил подглядеть, чем они занимаются. И нагляделся. Это действительно со стороны выглядит как соитие, но на самом деле Адам просто ложится на Еву и какое-то время вхолостую двигает задом. И все.
Самаил взорвался от смеха.
– Так покажи им, как надо, Яхве, – давясь от хохота, с трудом проговорил он.– Или ты сотворил их такими уродами, что тебе самому противно?