Авель не находил себе места. Его сердце бешено колотилось, и, как он ни старался успокоиться, ничего не помогало. Он в который раз вытер об одежду потные ладони. Сегодня должно свершиться то, о чем он мечтал долгие месяцы. Он шел на свидание с Лилит. Ему было немножко стыдно перед братом за то, что воспользовался его уступчивостью. И главное, за то, что не раскрыл ему своего плана. Авель ведь понимал, что никаких шансов у него нет. Было бы глупо думать, что он мог прийти к ней и сказать «вот я», и женщина отнеслась бы к нему так же, как к брату. Единственный его шанс был в попытке выдать себя за Каина.
Пока обстоятельства этому способствовали. Каин сказал, что в этот раз они должны встретиться на ночь в их месте на переправе. Темнота должна была помогать Солу, но все равно он повторял себе, что его план – чистое сумасшествие, но не попытаться не мог. И предпринял максимум усилий, чтобы остаться неузнанным. Конечно, он бы и не пытался это сделать, если бы сама природа не помогала ему. Братья были похожи. Конечно, вблизи спутать их было невозможно, но они были почти одинакового роста и сложения с похожей манерой двигаться. А мать часто путала их повзрослевшие голоса.
Единственное, что нельзя было спутать, это волосы. Авеля всегда издалека можно было узнать по его золотой шапке. Но и об этом мальчик подумал. Он собирался зачернить голову болотным илом. Осталось дело за малым. Ему нужна была одежда Каина. Просто попросить он не решился, боясь отказа. И решил взять без спроса. Для этого ему было нужно, чтобы Каин ее снял. И Авель стал настойчиво звать брата пойти купаться. Тот только смеялся и отнекивался, говоря, что не он идет на свидание и вполне может остаться грязным, но, в конце концов, согласился.
Каин любил воду и плавание, и они с удовольствием поплескались вместе. Отдыхая на песке, они разговорились и заспорили, кто из них лучший пловец. Сол утверждал, что Каин уже не сможет переплыть озеро, потому что давно по-настоящему не плавал. Каин даже рассердился. Ведь для него это был сущий пустяк. Но плавать по заказу не хотел, пока Авель совсем не одолел его своим поддразниванием. Наконец, он плюнул и заявил: