Утром родители были явно смущены и неловко пытались загладить вину перед Каином. Отец перед уходом пообещал поймать и принести какого-нибудь зверька, чтобы ему было с кем играть, а мать угостила медом. Она была, несмотря на случившееся, в хорошем настроении, хотя ее вид, когда мальчик увидел ее, проснувшись, его напугал. И теперь он старался на нее не смотреть. Половина ее лица была сплошным вздутым синяком. Пряча глаза, он с благодарностью взял мед, хотя в глубине души рассчитывал на другое. Каин надеялся, что она даст ему персики. Как раньше.
И вспомнил день, когда она первый раз оставила его хозяйничать одного. Тогда с непривычки он жутко устал и к середине дня валился с ног. У него даже не хватило сил приготовить себе что-нибудь, и он просто похватал ягод. Однако у него были основания чувствовать себя довольным. Он успел сделать почти все. Остались какие-то мелочи, которые не заняли бы много времени. Но мальчик чувствовал себя обиженным. Мать куда-то пропала и в конечном счете нисколько ему не помогла. А к обиде примешивалась и нарастающая тревога. Она обещала прийти намного раньше.
Наконец, когда Каин, забыв про обиду, совсем уже разволновался, появилась Ева. И хотя у нее был виноватый вид, был заметно, что она довольна. Она прижала сына к себе и поцеловала его в макушку. И только за это мальчик был готов отработать еще не один день. Она окинула пещеру взглядом.
– Смотри-ка, ты даже успел натаскать хворост, – с удивлением и благодарностью сказала она. Каин зарделся от смущения и радости.
– Ты, наверно, проголодался, – продолжала мать. – Давай я тебе быстренько что-нибудь приготовлю.
К его удивлению, она вытащила из каких-то запасов и отрезала большой кусок копченой медвежьей лапы.
– На, ешь. Заслужил, – улыбаясь, сказала она.
Такое угощение перепадало мальчику нечасто, и он с жадностью вцепился в мясо. А когда сглодал все до последней крохи, Ева достала что-то, завернутое в листья.
– А теперь попробуй это, – произнесла она. – Помнишь, я тебе говорила про персики. Так вот они перед тобой.