Любопытный Каин заметил, что хорошее настроение у отца появляется тогда, когда он ночью перед этим зачем-то ложился на Еву и вибрировал всем телом. Когда Каин первый раз тайком увидел это, он перепугался и даже с головой накрылся шкурой оленя. Он подумал, что строгий отец в темноте, чтобы он не видел, за что-то наказывает мать. Но в конце концов не выдержал и взглянул снова. Выражение лица Евы удивило ребенка. Она не была похожа на человека, которого наказывают. У Каина мелькнула мысль: то, что с ней происходит, ей приятно. Наконец, отец успокоился и, поцеловав Еву, заснул, а та с облегчением вытащила из-под себя довольно крупный камень. Мальчик удивился и, не удержавшись, спросил:
– Мам! Что ж ты не попросила отца остановиться? Тебе же было неудобно.
Ева, не знавшая, что ребенок наблюдал за ними, смутилась.
– Спи уже, – резко сказала она. – Не лезь не в свои дела.
В другой раз Каин подсмотрел, как она тайком от Адама сама подкладывала под себя камень. И, решив, что, может, так и надо, он выкинул это из головы и перестал подсматривать за родителями.
Каину было лет семь, когда отец сказал, что возьмет его на охоту. Мальчишка пришел в восторг. И хотя обожал мать, он понимал, что когда-нибудь, как и отец, станет мужчиной, а значит, должен научиться всему, что умеет Адам. Ева отнеслась к идее отца без энтузиазма. Ведь Каин, несмотря на малый возраст, ей сильно помогал. Вообще она относилась к сыну довольно надменно, постоянно напоминая ему, что он обязан ей всем, и как она настрадалась, рожая и вскармливая его. Бесхитростный мальчишка знал в жизни только одну женщину, свою мать. И что бы та ни говорила и как бы ни ворчала, беззаветно ее любил. Именно она кормила его, промывала его раны и даже изредка обнимала, чтобы успокоить. Он ей был предан, как отец своему таинственному Саваофу.
Ева же не могла не чувствовать немое обожание сына и мучилась угрызениями совести. Она была не дура и понимала, что сознательно подавляет свои естественные материнские инстинкты. Но Каин был сыном Адама, променявшего ее на своего Саваофа. Этого она мужу простить не могла, и получалось, что мальчик расплачивался за натуру своего отца.