Еве снова захотелось избавиться от этого мешающего и принесшего ей столько боли существа. Это было так легко. Отнести его на озеро и бросить в воду или оставить в лесу, чтобы не пачкать руки кровью. Она уже живо представила себе, как он сучит в воде ручками и потихоньку захлебывается. Но из чистого упрямства, желая насолить мужу, с трудом поднялась и взяла на руки Каина, который сразу перестал плакать.
– Смотри, – со злостью сказала она Адаму, – от тебя ни в чем нет проку. Одно беспокойство.
– Зато от тебя много, – обиженно ответил Адам.– Что-то я не помню, чтобы даже самый замухрышный козленок так жалобно и постоянно блеял, когда рядом с ним его мать.
Воспоминание про козлят было очевидной ошибкой Адама. Ева встрепенулась. Ее глаза торжествующе и зло заблестели.
– Козлята, говоришь, – издевательски проговорила она. – Ты, наверно, имел в виду ягнят. Хотя, может, я и не права. Это ведь ты у нас специалист по жизни с козами. Жалко, что мы ушли оттуда. Твоя подружка поди уж родила. Интересно, кто у нее получился? Полукозел или получеловек?
Адам буквально захлебнулся от возмущения, но потом смешался и замолчал.
А у женщины началась каторга. Ева, отбросив кровожадные мысли об убийстве сына, желая доказать мужу и, главное, себе, что может быть настоящей матерью, решила во что бы то ни стало вырастить Каина. Первые месяцы был просто ужас. Каин часто плакал и требовал внимания. Если и спал, то недолго. И дело было не только в том, что мешал людям. Раздающийся из пещеры плач делал их жизнь менее безопасной. Он привлекал хищников. Опасность грозила не только мальчику, но и взрослым. Временами Ева решала проявить характер и не подходить к плачущему ребенку, но тот продолжал хныкать и, в конце концов, или у нее, или у Адама не выдерживали нервы.