– Я там бегаю по лесу, чтобы добыть хоть какую-то еду, а ты даже не удосуживаешься ее готовить? – и он угрожающе поднял палец вверх. Но Адам лукавил. Он действительно обычно тратил на охоту долгие часы, однако не сегодня. Эту косулю добыл не он. Он случайно наткнулся на рысь, которая как раз собиралась ею пообедать. Адам выстрелил в зверя из лука и ранил в лапу, и рысь предпочла убежать. А он отрезал лучшие куски от своей добычи и, к собственному удовольствию, смог посвятить день любимому делу. Тому, из-за которого он и приходил так поздно домой. Адам строил новое и тайное святилище Саваофа.
Его первый мистический восторг, охвативший после установления дерева памяти давно прошел, и теперь оно казалось хотя и важным, но недостаточно весомым доказательством его верности. А ему каждой клеточкой тела хотелось служить богу и совершать в его честь поступки. Он долго думал, что бы такое сделать, и, глядя на величие угрюмых, ощетинившихся острыми углами скал, принял решение. Мужчина начал строить рукотворную скалу с пещерой, где он мог бы спокойно общаться со своим господином и приносить ему настоящие дары, а не жалкие объедки со своего стола.
Это была титаническая задача, но человек не боялся трудностей. Презрев усталость и боль натруженных мышц, он таскал камень за камнем, и поначалу бесформенная груда стала приобретать очертания. Он много раз плакал от обиды, видя, как его творение, достигнув какой-то высоты, разваливается, и камни, как будто насмехаясь, катятся вниз. Намучившись перестраивать, Адам додумался заливать промежутки между валунами смесью глины и воды, которая, засохнув, удерживала кладку. И дело стало налаживаться. В конце концов, он добился своего, построив нечто похожее на перевернутую половинку скорлупы ореха с отверстием наверху, через которое Адам мог видеть небо. Он выложил в середине очаг и поддерживал в нем огонь, свидетельствующий о его вечной любви к богу.
…И в этот день он просидел, довольный принесенными дарами, у костра алтаря, ведя с повелителем безмолвную беседу, наполненную словами обожания и просьбами о прощении.
Ева подняла на мужа усталые глаза и безразлично пожала плечами.