– Не смей глумиться над святым, женщина, – угрожающе произнес он. Его лицо потемнело, а глаза заблестели. Он хотел что-то добавить, но, сдерживая себя, только шумно вздохнул. И был момент, когда люди даже опасались друг на друга взглянуть. Затем Адам как-то поник, похоже, исступление оставило его. Ева, не скрывая облегчения, уже собралась уйти, когда муж, удерживая, взял ее за руку. Женщина со страхом на него взглянула. Но прежней ярости в его взгляде не было.
– Как ты не понимаешь, – торопливо, как будто его кто-то подгонял, заговорил Адам. – Ведь бог создал все. Это он воплотил свой замысел в сущее, а значит, во всем есть крупица его воли. И в тебе, и во мне, и в этом высохшем дереве. И оно – часть его творящего слова. Задумайся, оглянись – во всем есть бог.
Ева непонимающе на него посмотрела.
– Это не объясняет, зачем тебе понадобилось это дерево.
Адам тяжело вздохнул.
– Да далось тебе дерево, – в сердцах воскликнул он. – Разве дело в нем? Это мог быть и камень, или что-нибудь еще. Я хочу, чтобы у нас был знак нашего союза с создателем. Я знаю, он всемогущ и поймет, что это место и дерево посвящены ему. Как поймет и то, что мы помним о нем и хотим искупить вину.
Ева не стала вступать в дискуссию. Она просто подумала, что в семье появился еще один «рот» и надеялась, что еды хватит на всех.
С того дня она заметила, что ее отношения и Адамом стали меняться. Тот стал более замкнут и молчалив, хотя вроде бы никаких осложнений с появлением дерева памяти у них не возникало. Еды хватало, и Адам не скупился на дары святилищу. Да и сама Ева привыкла относить к нему недоеденное. Как то в шутку она сплела венок из цветов и повесила его на одну из веток. Адам, увидев это, расчувствовался и нежно поцеловал жену в щеку. Той даже стало неудобно.