Ева подождала, пока он передохнет, и они двинулись в путь. Адам с трудом превозмогал боль, но куда-то уверенно двигался. Они шли почти весь день, останавливаясь на короткие привалы, чтобы напиться и пожевать орехи. Ближе к вечеру они вышли на опушку. Солнце уже почти село, но пока еще отчетливо можно было разглядеть гряду холмов. Посоветовавшись, они решили, что успеют добраться до них до темноты. Уже светила луна, когда они вышли к отрогам холмов. Совершенно без сил они свалились под кроной густого дерева и заснули. Их сон, к счастью, никто не потревожил.
Адам проснулся совсем больным. Его знобило, руку раздирала пульсирующая боль, она покраснела. Ева не знала, что делать, и только жалобно на мужа поглядывала и поглаживала по здоровому плечу. Адам старался крепиться. Что такое болезнь, он не знал, как не знала этого и Ева. Намного медленнее, чем вчера, они двинулись далее к холмам. Каждый шаг давался Адаму с трудом, но они вышли к маленькому водопаду и озеру, спрятанным в гористой местности. Более того, им посчастливилось найти просторную сухую пещеру, в которой они и расположились. Последних сил Адама хватило на то, чтобы развести костер…
Утром встать он не смог. Казалось, прошли всего сутки, а от мужчины осталась только половина. Ввалившиеся глаза лихорадочно блестели, а сам он, к удивлению Евы, нес совершеннейшую чушь и даже не отзывался на собственное имя. Рука распухла и налилась багрово-красным цветом, сквозь который просвечивало что-то желтое. Кожа Адама была горяча, и он отдернулся от теплой руки Евы как от огня. Женщина глядела на него и плакала от бессилия. Единственный ее человек страдал и угасал у нее на глазах.