– А зачем? – печально спросила Ева. – Чтобы ты продолжал страдать от того, что бросил своего бога? И стал бы за это упрекать меня?
Адам хотел вспылить, но сдержался.
– Знаешь, жена, – сказал он, – бог в моей душе останется навсегда, и как бы ты не старалась, тебе его из меня не изгнать. Но я ведь никогда не говорил, что он мне дороже тебя.
Усталые глаза Евы оживились.
– Ты не забудешь то, что мне сейчас сказал? – спросила она, положив голову ему на колени.
Адам усмехнулся и с серьезным видом кивнул.
– Тогда пошли поскорее, – обрадовалась Ева, вскочив на ноги.
– Мы пойдем, но не туда, – сказал тоже вставший Адам.
Женщина удивленно на него посмотрела.
– Мы далеко не уйдем по этой пустыне без воды и при такой жаре, – пояснил Адам. – Поэтому вначале вернемся к последнему ручью и подождем ночи, когда станет прохладнее. А потом, напившись на дорогу, пойдем через пески. И или умрем, или доберемся до того леса.
Они шли всю ночь и следующее утро. Последнюю часть пути, когда уже вдали показались деревья, Адам тащил Еву на себе.
До леса они добрались, и, главное, нашли воду.
Эта земля отличалась от места, откуда они пришли. Деревья были выше и росли реже. Не все плодоносили, а кроме того, добраться до плодов было совсем непросто. Ночи были намного холоднее, и им действительно пригодилась одежда, данная Самаилом. Но и в ней по вечерам и ночью они мерзли, и в поисках тепла Адам совершенно стер себе руки, пытаясь разжечь первый костер. Им теперь казалось странным, что они могли относиться к разведению огня как к обременительному ритуалу, придуманному Саваофом. Их новая жизнь была полна страха и ранее неизвестного им чувства жгучего голода, отличавшегося от прежнего необременительного сосания под ложечкой в предвкушении скорой трапезы. Охотиться Адам не мог. Оружие, данное ему Саваофом, осталось в Эдеме, их бывшей родине. Люди тайком друг от друга пробовали жевать почти все, что попадалось под руку. И каждый из них не раз мучился ужасными болями в животе, не подозревая, что лишь чудом избежал смерти.