– Да не сердись ты на них, неблагодарных, – сказал Самаил и повернул Яхве лицом к себе. Того буквально корчило от беззвучного смеха.
– Как здорово все получилось, – уже хохоча в голос, радостно сказал он.
Самаил стоял и растерянно смотрел на друга.
– Разве ты сам этого не хотел? – тормоша приятеля, спросил Яхве. – Наконец людям придется рассчитывать только на самих себя.
Самаил некоторое время молчал, а потом насмешливо поинтересовался:
– А кстати, о великий! Кто такая Лилит?
Яхве покраснел, как девочка, и сознался, что на Эдеме есть еще одна женщина.
– И как она?
– Что ты имеешь в виду?
Самаил рассмеялся.
– О великий! Ты хочешь сделать из меня дурака? Что я могу иметь в виду, если на Эдеме нечаянно оказывается скрываемая от меня женщина под именем Лилит? Колись, приятель. Ты хоть объяснил ей, что первый раз – это больно?
Яхве снова красноречиво покраснел.
Самое забавное, что в то же самое время аналогичный вопрос о Лилит был задан Евой Адаму. И тому было намного труднее, чем многомудрому богу, выпутаться из ситуации, потому что ему, самому первому, но далеко не последнему из всех мужчин на планете, пришлось доказывать жене, что с другой женщиной у него ничего не было. Хотя, в отличие от своих и ближних, и дальних потомков, он не врал.
II
Местность понемногу менялась. А вместе с ней и настроение людей. Их запал куда-то исчез, и вот уже долгие часы Адам и Ева, не разбирая пути, шли в неизвестность. Их недавнее поведение казалось им необъяснимой дерзостью. Они даже думали, что злосчастные плоды, наверно, одурманили их и заставили наговорить богам неизвестно что. Особенно переживала Ева. Она считала себя виноватой больше Адама и каждый раз невольно испускала тяжелый вздох, глядя на убитое горем лицо мужа с разводами неумело скрываемых слез. Но они продолжая идти, не решаясь повернуть назад. Они ведь уже провинились дважды: когда нарушили запрет и когда, отказавшись от бога, ушли. Разве такое великий Саваоф мог простить?