– Подожди, не передергивай, – пытаясь взять инициативу в свои руки, заговорил Самаил. – Давай не будем заниматься домыслами и рассуждениями уровня «если бы да кабы». Ты не можешь знать, нарушили бы они твой запрет, если бы не я. Да и вообще, если опираться строго на факты, ты запретил рвать с дерева, а не есть с него.
Яхве с осуждением взглянул на приятеля.
– Перестань заниматься демагогией, – устало произнес он. – Мы с тобой не в арбитражном суде богов. И единственный судья здесь я. Люди прекрасно понимали, что я имел в виду под запретом. Так что не будем заниматься буквоедством. Но то, что ты против их смерти, я понял. И готов тебе уступить.
Самаил благодарно поклонился.
– А почему же все-таки не казнить? – раздался нежданно-негаданно громкий голос.
Боги подняли удивленный взгляд. Рядом стояла Ева. Она была все еще бледна, но ее поза была преисполнена достоинства, а глаза сверкали.
– Да, почему бы нас все-таки не казнить? – вызывающе повторила женщина. – Ты ведь, Саваоф, для этого нас и сотворил. Тебе нравится уничтожать. Ты гордишься тем, что можешь послать кого-то в небытие.
На лице Яхве проступила явная сердитость.
– А еще лучше накажи нас муками нестерпимой боли, – не унималась Ева. – Тебе доставит удовольствие глядеть, как мы корчимся. Наверно, тогда и смерть покажется нам желанной.
Все еще стоявший на коленях Адам, услышав эти слова, вскочил и силой оттащил ее.
– Не слушай бедную женщину, о великий, – взмолился он. – У нее от страха помутилось сознание.
Но Ева оттолкнула Адама так сильно, что тот чуть не упал.
– Да не унижайся перед ним, – с оттенком презрения бросила она мужу. – Ты думаешь, его действительно волнует, ели мы эти проклятые плоды или нет? Он сам все подстроил, чтобы найти повод нас наказать. Подумай сам, дурачок. Что бы ты сделал с вещью, которой дорожишь больше всего? Ты спрятал бы ее куда-нибудь подальше от чужих глаз. А что сделал всесильный? Он посадил это дерево на виду и, как бы невзначай, объяснил, насколько вкусны его плоды. Что, к примеру, мешало ему сказать, что оно ядовито?..