Взгляд Адама посветлел. Время колебаний прошло. Он встал, подошел к дереву памяти и стал его разглядывать, выбирая плод получше. Потом так же спокойно сорвал его и съел.
– Это совсем не так божественно, как я думал, – сказал он и… утонул в потоке захлестнувших его неясных представлений.
– Проклятие, – только и молвил он, придя в себя.
Адам огляделся и как бы все увидел заново. Рядом стояла прекрасная обнаженная женщина с венком цветов на голове. «Интересно, откуда он взялся?» – подумал Адам. Он осмотрел себя и понял, что тоже гол. Чуть в стороне стоял Самаил, закутанный в свою привычную одежду. Адам ощутил укол ранее незнакомой ему ревности. Конечно же, это он подарил ей венок, сама она такое не сумела бы сделать. Адам внезапно почувствовал свою наготу и, стесняясь, заслонил руками причинное место.
– Прикрылась бы чем-нибудь, – просительно, но со скрытым неудовольствием обратился он к Еве.
Та тоже смутилась. Оба мужчины были ей близки, и ей не приходило в голову их стесняться. Но сейчас, похоже, ситуация изменилась. Она попыталась прикрыться руками, но это целомудренное движение оказало обратное действие на мужчин, которые почувствовали, как их начинает охватывать возбуждение.
Самаил, знающий, что такое ревность, опасался не желаемой вспышки злости Адама на Еву или на него самого и сделал некий незамысловатый пасс. Из небытия возникли два куска мягкой серебристой ткани.
– Оберните их вокруг себя. Так вам будет удобнее, – мягко сказал он.
Люди торопливо, и почему-то отвернувшись друг от друга, стали прикрывать свои тела. Самаил откровенно залюбовался увиденным. Адам выглядел как настоящий бог, даже несмотря на неловко накрученную набедренную повязку. А Ева была прекрасней любой богини. Он не понимал, откуда что взялось, она ведь никогда богинь не видела, но, видимо, женщиной руководило какое-то природное чутье, подсказавшее, что надо сделать, чтобы подчеркнуть красоту, оставить обнаженного тела ровно столько, сколько требовалось, чтобы неровно забились мужские сердца.