– Тебе с мной скучно? – обиженно спросила Ева.
Бог рассмеялся и поцеловал женщину. Поцелуй говорил сам за себя, потому что так целует только влюбленный, но Самаил еще и добавил:
– Я клянусь тебе, Ева прекрасная, мне ни секунды не было с тобой скучно. А особенно в тот раз, когда ты дурным голосом заорала и убежала во время нашего первого свидания.
Ева покраснела и тоже засмеялась.
– И вообще, как это не кажется парадоксальным, вы, смертные, – единственные по-настоящему живые среди нас бессмертных, – добавил Самаил и посерьезнел. – И я начинаю понимать замысел неугомонного и пытливого Яхве. Он захотел придать бытию ощущение ненапрасности, остроту чувств и поэтому избавил людей от бессмертия и возможности контролировать боль. – И, вдруг нахохлившись, закончил: – А в результате создал реальный, а не суррогатный, как в вечном мире, страх. И он будет у вас, видимо, основным стимулом выживания. Но, похоже, он недооценил результаты своего изобретения. Он ведь научился уничтожать только материальный носитель личности. И, как я понимаю, сам не знает, что произойдет с вашими душами, которым некуда будет, как нашим, вернуться. Может, Яхве в итоге окажется истинным гением, создавшим племя свободных душ-скитальцев.
– Не очень понятно. И ты, наверно, врешь, – сказала женщина. – Но врешь красиво.
Она ласково погладила его по щеке. А потом встрепенулась.
– А Адам? – с тревогой спросила она. – Как быть с Адамом?
– Что значит «как»? – изображая непонимание, спросил бог. Он знал ответ, но хотел, чтобы женщина сама произнесла нужные слова. – Что ты имеешь в виду?
– Как что? Нельзя же не сказать ему. Это нечестно и несправедливо. Пусть знает, что его обожаемый всемогущий создатель вовсе не самый безупречный. А то я уже устала слушать: великий Саваоф – то, великий Саваоф – сё… А тот сознательно отобрал у своего творения то, чем наделен сам.
Ева со злостью сломала какую-то веточку.
– Беда только, что он никогда не согласится съесть запретный плод. Ни с дерева, ни упавший.