Самаил, увлекшись собственным рассказом и для убедительности размахивая руками, продолжал:
– Заковырка была в том, что он был воинственен и вечно искал повод, чтобы вызвать кого-нибудь на дуэль. И чтобы всегда быть к ней готовым, таскал на себе рыцарские латы из гибкой стали. А не так уж легко пощекотать кого-то, закованного в броню. Боец он был отменный, и связываться с ним никто не хотел, но, несмотря на это, он часто становился предметом шуток, поскольку был с виду до чертиков смешон.
И бог, надув щеки, изобразил переваливающегося толстяка. Ева весело смеялась. А Самаил рассказывал дальше.
– Хлоп прекрасно это понимал. Он был беспримерно обидчив, в особенности в присутствии прекрасного пола, хотя пользовался у богинь не меньшей, чем я сам, благосклонностью, – Самаил важно поклонился. – В итоге любители подшутить над ним разработали тактику предотвращения поединков. После какой-нибудь невинной шутки, на которую Хлоп обижался и начинал наливаться кровью, кто-то обязательно незаметно подлезал сзади под его колени. Бога толкали и, увлекаемый весом доспехов, Хлоп кулем валился на землю, а его хватали за ноги и начинали щекотать пятки, пока тот, умирая от смеха, не просил пощады. Хлоп был не дурак и, конечно, подыгрывал зрителям в этом представлении. Ему нравилось, когда другим было весело. А просто так никто не рискнул бы повалить и пощекотать бога.
Ева со смехом выслушала байку и сладко потянулась.Скоро надо было возвращаться. Неожиданно она заметила, что в этот раз они с Самаилом расположились недалеко от дерева памяти, о существовании которого они с Адамом и думать-то позабыли. Ева изучающе взглянула на растение. Дерево – как дерево. Плоды – как плоды, хотя и выглядят соблазнительно. Еве захотелось их попробовать, но она сдержала себя. Персики и бананы наверняка ничем не хуже. Но плоды продолжали манить. Чтобы избавиться от наваждения, Ева отвернулась и встретилась глазами с внимательно глядевшим на нее Самаилом.
Не говоря ни слова, он встал и подошел к дереву памяти.
– Приблизься ко мне, дитя мое, – мягко и настойчиво попросил бог.