– Лилит – тоже удивительная женщина. Прямо-таки – богиня.
Самаил недоуменно взглянул на него.
– Конечно, богиня. Кто же этого не знает, – не поняв, что имел в виду Яхве, подтвердил он.
Адам, как всегда в это время, где-то пропадал, наверно, пытаясь поймать какого-нибудь кролика, что удавалось ему далеко не каждый день. Но Ева этому только радовалась. Собирать фрукты было проще, и они были вкуснее другой пищи. А возни с ними не было никакой. Не нужно разводить костер, обдирать вонючую шкурку, разделывать тушку, копаясь в не менее дурно пахнущих потрохах, а потом еще ждать, пока мясо достаточно изменит свой запах и цвет. Но Адам настаивал, что охота на зверей с помощью рукотворных орудий – это признак их избранности, а само убийство богоугодно, потому что, если бы Саваоф не был заинтересован в прекращении жизни, то он не сделал бы все живые существа смертными. Это показалось Еве странным, и она спросила:
– А ты бы хотел, Адам, чтобы тебя кто-нибудь убил и съел?
– Я – царь природы. И меня, сына божьего, тронуть никто не посмеет, – важно ответил Адам.
Ева, за неимением лучшего, приняла этот ответ, хотя, чтобы проверить его достоверность, не рискнула бы пойти порезвиться рядом с охотившимися львами.
Она потянулась за особенно спелым и крупным персиком, когда рядом раздался негромкий кашель. Она испуганно оглянулась. Рядом стоял тот, другой бог Самаил и откровенно и как-то хищно ее разглядывал.
– Я не хотел тебя напугать, дитя мое, – мягко сказал он. – Ты собираешь персики? Я помогу тебе.
И Ева с удивлением и восторгом увидела, как с дерева вспорхнула стайка маленьких причудливо раскрашенных птичек, которые, издав переливчатую трель, опустились у ног женщины и тут же превратились в отборные, один к одному персики.
Ева с изумлением смотрела на них.
– Это мне? – нерешительно спросила она.
– Да, дитя мое, – так же мягко ответил Самаил. – Если бы ты захотела, то все плоды Эдема сейчас лежали бы у твоих ног, а его птицы пели бы в твою честь.
– А зачем мне это? – удивилась Ева.
– Потому что ты прекрасна, а красоту нужно возвышать и восхвалять, – смиренно ответил бог.