Расстроенный уходом Лилит, Адам вначале не проявил интереса к предметам неизвестного предназначения. Но, увидев, как ловко Яхве подстрелил птицу, загорелся и стал усердно учиться. И к концу дня бог уже не скрывал удовлетворения. В глубине души он чрезвычайно боялся, что Адам совсем раскиснет, но тот, видимо, сообразил, что лучше загонять себя до седьмого пота в учении, чем думать про Лилит. В итоге к вечеру Адам, у которого оказались к этому способности, вполне сносно метал копье и стрелял из лука. Остаток дня уже в свете костра бог провел с мужчиной, научая того, как делать лук, из чего изготавливать тетиву и какие ветки лучше всего подходят для стрел.
…Лилит, несмотря на ожидания, не пришла. Она не появилась ни при свете дня, ни темной ночью. Адам переживал за нее, ведь у той не было никакого оружия. А бога обуревали смешанные чувства. Он тоже за нее беспокоился, а, с другой стороны, желал, чтобы ее съели какие-нибудь шакалы, ибо ей, дуре, так и надо было. Наконец, совсем стемнело. У Яхве не было никакого желания оставаться на ночь нянькой, и он сказал, что уходит. Человек посмотрел на него жалким, разрывающим сердце взглядом, но ничего не ответил. Бог, не удержавшись, тяжело вздохнул.
– Я приду узнать, как у тебя дела, завтра, – сказал он.
Покидая Эдем, Яхве, проклиная себя за слабость, все-таки воспользовался своим оком всевидения. Лилит была жива. Больше он знать ничего не хотел и вернулся в вечный мир.
На следующий день Яхве нашел Адама, грустно сидящего и опустившего ноги в ручеек.
– Как прошла ночь? – светским тоном спросил бог.
Адам неопределенно пожал плечами.
– Пойдешь охотиться? – снова заговорил с человеком Яхве.
Тот безразлично покачал головой.
– Не хочу. Я не голоден. Мне хватило фруктов.
Неожиданно Адам повернулся, и в его глазах засветилась мольба.
– Ты ведь Саваоф мудрый, – страстно заговорил он. – Ты можешь все. Ты сотворил мир. Создал нас, людей. Нет предела твоему могуществу. Так сжалься надо мной. Верни мне Лилит.
Яхве с трудом скрыл, насколько лестно ему было услышать такое обращение, и он, ласково положив ему руку на голову, спросил:
– Ты хочешь, чтобы я ее вернул?